Чтение онлайн

– Ты скоро? – спросил Том, заглянув к ней в ванную. – Нам пора выходить, если мы хотим прийти вовремя.

Анника оторвалась от корзины и тоном, в котором сквозило обвинение, бросила:

– Нет, не скоро, я еще не приняла душ. Но ты можешь одеть детей, пока я собираюсь.

Она бросила Тому свернутые комом сиреневые с блестками колготы, он поймал их и обиженно ответил:

– Ладно.

Он вышел, и Анника быстро приняла душ, вымыла голову, вытерлась и достала фен. Она так и не успела постричься. Наклонив голову, Анника принялась сушить волосы, пытаясь придать хоть какой-то объем прическе. Тушь, немного румян

и блеск для губ – увы, результат оказался не так хорош, как она рассчитывала. Заранее выглаженная блузка висела на плечиках здесь же, в ванной. Надев ее и взглянув на себя в зеркало, Анника констатировала, что цвет – не ее. Светло-зеленый шелк делал цвет лица еще бледнее. Она сняла блузку и задумалась, что же надеть, прошла в спальню и открыла дверь шкафа, как будто не знала наизусть, что там увидит. Вытащила наугад первую попавшуюся вещь – конечно же снова черный джемпер. И черные брюки. О, как празднично и нарядно… Может быть, накрасить губы более яркой помадой? Анника вернулась в ванную и достала из косметички золотистый тюбик. Уже лучше. Не то чтобы хорошо, но лучше, чем было. Серьги? Она снова зашла в спальню и начала рыться в шкатулке. Тут зашел Том.

– Нам действительно пора, – сказал он. – Дети одеты, и мы ждем только тебя.

Анника со вздохом закрыла крышку. Ну что ж, придется обойтись без сережек. Хватит и нового браслета – того самого, что она получила в подарок на Рождество. Том помог ей его застегнуть.

– Прекрасно выглядишь, – сказал он.

– Спасибо.

Мило с его стороны, но Анника ему не поверила. Да и какая, в сущности, разница, они же всего лишь едут к Милле и Фредрику И это всего лишь Новый год.

– Антон, Филипп! Спуститесь и поздоровайтесь! – оглушительно прокричала Милла.

Анника и Том уже сняли с себя куртки и раздели детей и теперь прошли на кухню. Чтобы успеть вовремя, им пришлось взять такси, и, как оказалось, совершенно напрасно, потому что обед еще не был готов, а Милла, открыв дверь, предстала перед ними в тренировочном костюме и с мокрыми волосами, обернутыми полотенцем. Фредрик залез в подвал, чтобы попытаться наладить термостат, который, похоже, сломался, – в доме, по словам Миллы, стоит тропическая жара.

– Последите, пожалуйста, за духовкой, а я пока быстренько переоденусь.

И, извинившись, Милла скрылась за дверью.

– Налейте себе что-нибудь выпить! – крикнула она с лестницы. – В буфете есть джин и водка, а в холодильнике тоник.

В этот момент как раз вернулся Фредрик, который, в отличие от Миллы, уже был при параде, в явно свежевыглаженной рубашке.

– Всем привет! Рад, что вы выбрались.

Он обнял Аннику, пожал руку Тому и погладил Микаэля по голове.

– И вы тоже молодцы, что пришли. Как вы выросли! Красивые колготы. – Фредрик кивнул Андреа, и она, покраснев, спряталась за Аннику.

– Милла налила вам выпить?

– Нет, но мы получили от нее исчерпывающие инструкции, где что стоит.

– Весь день какие-то стрессы, если можно так выразиться, – сказал Фредрик, доставая бутылки с верхней полки. – У Антона сегодня днем был хоккей. Представляете? Вот кто додумался поставить матч на тридцать первое число?.. Водку или джин?

На лестнице раздался топот, и на кухню вбежали мальчики. Старший, Антон, поднял над головой "Геймбой", который у него

пытался отнять Филипп.

– Я же сказал: потом! – крикнул он младшему брату.

Филипп был на год старше Андреа, но казался младше. Она выглядела спокойной, рассудительной и общительной, а он вел себя настырно, упрямо и шумно. Мальчик и девочка, подумала Анника. Надо же, а какая разница.

Микаэлю понравились оба брата, их комната оказалась для него страной чудес с всевозможными машинками, мечами и игрушками с мигающими лампочками. Андреа же немного стеснялась, по крайней мере поначалу.

– Мальчики, покажите Микаэлю и Андреа свои комнаты, – скомандовал Фредрик.

– Ладно, – сказал Антон и повел Филиппа с Микаэлем на второй этаж.

Андреа неохотно поплелась следом.

Милла вернулась, переодевшись в платье и уложив еще влажные волосы. Остальные уже налили себе по бокалу и ждали ее в гостиной. На полу были разбросаны игрушки, а диванные подушки явно использовались мальчиками для сооружения импровизированной горки.

– Извини, навести порядок не успели, – сказала Милла, укладывая подушки на место. – Школьные каникулы – это сущий кошмар. Предполагается, что у человека масса свободного времени, но на самом деле суеты куда больше, чем обычно.

Она улыбнулась и села рядом с Анникой на диван. Та вяло улыбнулась в ответ:

– Да, мы в курсе.

– Стоит чуть-чуть отойти от заведенного распорядка, как все рушится, – вздохнула Милла.

– Прекрасно понимаю, – поспешила согласиться Анника.

Ей всегда нравилось в Милле это качество – та никогда не лицемерила. Другим родителям не скажешь: "Черт, как же я устала от собственных детей". Или, по крайней мере, придется тут же добавить: "Но я так их люблю. Не представляю, что бы я делала, если бы их не было". Загладить впечатление. А с Миллой этого не нужно, она все правильно понимает.

Через час после прихода гостей ужин был готов, и все сели за стол.

Празднование прошло очень мило, хотя дети и шумели иногда довольно сильно. Однако Анника никак не могла полностью расслабиться. Ее не отпускало накопившееся за последние дни раздражение. Она спорила со всем, что говорил Том, и не могла не подпускать ему шпильки. Он по большей части не реагировал и лишь иногда бросал на нее обиженный взгляд, Анника тут же раскаивалась, но потом не могла удержаться и снова начинала язвить. Это было сильнее ее. Она смеялась над тем, что он набрал вес, никогда не покупает одежду, не делает карьеру, отлынивает от работы по дому (что к тому же было откровенной неправдой). Некоторые остроты были сравнительно невинными, другие – по-настоящему злыми.

После ужина дети уселись смотреть телевизор, и Милла отозвала Аннику в сторонку.

– Как у вас дела?

– Не знаю, – вздохнула Анника, понимая, что соврать Милле ей не удастся, слишком давно они знают друг друга. – Просто Том меня очень сильно раздражает.

– Я заметила.

– Это так бросается в глаза?

– Ну, по правде сказать, на его месте я бы съездила тебе по физиономии еще на стадии закусок. И что же у вас произошло?

– Ничего. – Анника помолчала. – Может быть, дело как раз в этом: у нас ничего не происходит. Жизнь стала рутиной. Работа, дети, телевизор. Понимаешь? – Она безнадежно пожала плечами и продолжила: – Иногда я смотрю на Тома и не чувствую… ничего.