Прощайте, серебристые дожди...
Шрифт:
С дрессировкой у Верзилы ничего не получалось. И тогда этим делом заинтересовался сам господин начальник холминской полиции. Ему тоже хотелось иметь на своем участке хотя бы одну ученую собаку.
— Отчего собака тебя не слушается? — недоумевал он. — Или она непонятливая, или ты не умеешь?
— Почем я знаю? — неохотно отвечал Верзила. — Обучаю, как предусмотрено инструкцией.
— Где-то у тебя промашка! — взъелся господин начальник. — Почему хлопец тебе не помогает? Пусть побегает и поползает.
— А
В старой рогоже Азат сделался похожим на огородное чучело. Появился он, как и было приказано, из-за сарая. Но собака сразу признала своего друга. Не хочет бросаться — и баста! И команда строгая на нее не действует. Куда там! Скачет весело вокруг Азата.
Одноглазый, наблюдавший эту сцену, поморщился и сплюнул.
— Отродясь такой канители не видел. Слушай меня внимательно, не то в морду дам! — приказал он Азату. — Ты кувыркайся, размахивай руками, приседай и вскакивай. Понятно? Хрипеть умеешь? Стонать умеешь? Если не умеешь, научу. Понятно? — И саданул ему по спине.
После такого наставления дело пошло на лад. Булку, как убедился Азат, нельзя было дразнить. Этого она терпеть не могла.
И стоило перед ее глазами появиться огородному чучелу, которое размахивало руками, что-то сопело и бубнило, как сразу она теряла контроль над собой. С ожесточением бросалась на Азата, готовая растерзать его.
Хорошо еще, что Верзила был начеку, удерживал собаку и оттаскивал ее назад.
«Дело дрянь! — решил мальчишка. — Если она сорвется, меня никто не спасет».
В тот день, как и надо было ожидать, Азату здорово досталось. Шишкам и царапинам не было счета.
С тех пор одноглазый не пропускал ни одного занятия. Он умел и любил забавляться. Ради потехи готов был просидеть целый день на крыльце. Старший полицай корчился от смеха, хватался за живот, аплодировал, как в театре:
— Распотешил! Повторить!
Азат ненавидел Одноглазого, но скрывал свои чувства, а собака не умела прятать неприязнь. Каждый раз недобрый огонек вспыхивал в глазах овчарки, как только появлялся Одноглазый. Они между собой не ладили. Азат не знал причину этого, но догадывался. По-видимому, Одноглазый когда-то ударил Булку.
— У-у, паршивая! — грозился старший полицай, заметив налитые кровью глаза овчарки. — Доберусь я до тебя…
В сенях, запорошенных снегом, денщик остановился. Сюда доносился сиплый голос начальника: «Слушаюсь! Так точно, слушаюсь!»
«Пьян в доску, вот и бормочет, заговаривается», — решил Азат. Осторожно приоткрыв дверь, он просунул голову в комнату. Главный полицай подобострастно склонился над телефонным аппаратом. Денщик понял: ведутся переговоры с важным чином.
Азат немного подождал, а потом, осмелев, переступил
— Ты как здесь очутился? — заревел он. — Пошел вон! Ничего не оставалось делать, как юркнуть в дверь, однако голос начальника настиг Азата на лестнице:
— Назад, паршивец!
Теперь главный полицай сидел на стуле и, отдуваясь, недобро косился на мальчишку.
— Доставить мошенников! — скомандовал он. «Мошенники» — полицаи. Начальник не жаловал своих помощников.
Полицаи, как обычно, толклись в лавке, которую содержал сын старосты. Азат передал им приказ вернуться в участок, а сам счел более благоразумным держаться подальше от разгневанного начальства. «Лучше не попадаться ему на глаза: попадешь под горячую руку — поминай, как звали».
Шум моторов отвлек Азата от размышлений: он увидел несущихся по улице трех мотоциклистов. В такой ситуации лучше не торчать на виду. Им ничего не стоит открыть автоматный огонь.
Не успел Азат спрятаться за углом дома, как в конце улицы показались желтые танки с белыми крестами. Таких машин ему видеть еще не приходилось.
— Три… пять… семь…
Колонна, не задерживаясь, пронеслась через село. Лишь сейчас, когда машины скрылись, Азат спохватился: он первый раз позволил себе такую длительную отлучку. Пора спешить. Он вышел из укрытия. Однако почти рядом услыхал голос учителя и в испуге попятился назад. Ему не хотелось встречаться с отцом Маринки. Мало ли что он может подумать об Азате. Вдруг решит, что денщик подслушивает?
— В их сводке вранья хоть отбавляй, — говорил учитель. — Между тем эти танки прибыли прямо из Африки. Или предназначены для Африки.
— Да, не могут они покрыть свои большие потери на Восточном фронте.
— По-видимому, что-то случилось на железной дороге, — сказал учитель.
Собеседник почти неслышно засмеялся.
— Узнаю почерк Сидоренко. Его мина сработала. Учитель и незнакомец завернули за угол и наткнулись на Азата.
— Здравствуйте, — прошептал мальчишка. Незнакомец, строго взглянув; на него, спросил:
— Ты чего тут жмешься?
— Этот мальчик служит в полицейском участке, — пояснил учитель, многозначительно взглянув на собеседника.
Азат вспыхнул: неужели учитель тоже считает его предателем? Не сказав им ни слова, бедный мальчишка помчался к участку.
Весь день Азат находился под впечатлением от встречи с учителем. «Этот мальчик служит в полицейском участке…» Тон, каким учитель произнес эти слова, больно ранил Азата. Он рано лег спать. Ему хотелось забыться во сне.
Проснулся он внезапно, словно кто-то толкнул его. За стеной шептались. «Если полицаи начали говорить вполголоса, значит, задумали недоброе, — решил Азат. — Не зря начальник вел таинственный разговор по телефону».