Чтение онлайн

— Заодно захвати и лампу. Ты же хотел заправить её.

«Чего он прицепился, этот Одноглазый, — подумал Азат. — А самое главное — заметил он Коленьку или нет?»

Азат не сомневался, что теперь полицай будет неотступно следить за каждым его шагом… Поэтому он сначала сходил по своим делам и после этого не спеша, повернул обратно к дому, Он сдерживал себя, чтобы не ворваться вихрем в подвал.

Так и есть! Дверь распахнута настежь. Надо скорее предупредить глупого мальчишку, иначе беда!

Навстречу

Азату уже поднимался Коленька, из последних сил волоча тяжёлый чемодан. Только этого не хватало! Как он посмел?

— Где же Артист?

— Он еще не пришел.

— Разве отец тебе поручил, забрать чемодан?

— Нет, но… я решил помочь Артисту. Зачем же ему ещё раз рисковать собою?

— Что ты наделал! — прошептал Азат, понимая, к чему может привести необдуманный поступок Коленьки. — Ты совсем голову потерял… — Азат был вне себя от негодования. — В любую секунду сюда может явиться Одноглазый! Оставь чемодан и беги, пока не поздно.

Коленька заупрямился. Он не за тем пришёл, чтобы бросить чемодан в логове полицейских. Его за изгородью ждут, не дождутся.

— Пусти! — потребовал он. — Я и один справлюсь. Азат начал молча сталкивать его в подвал вместе с чемоданом, другого выхода у него не было. А тот сопротивлялся, как мог. Так молча, они толкали и тискали друг друга. Маленький денщик готов был завыть от досады, да что толку…

— Эй, кто там? Ни с места! Буду стрелять! Одноглазый, стоя на верхней ступеньке, освещал их фонариком.

Ужас потряс душу маленького денщика. Уже слишком поздно отпираться и отнекиваться, да и ни к чему. Полицейский застал их с поличным. Теперь им нет никакого спасения.

— Тащите сюда свой багаж!

Ничего другого не оставалось делать, как подчиниться приказу.

Азат оттолкнул Коленьку и стал первым подниматься по ступенькам, а вслед за ним и его помощник.

— Золото, что ли, тут? — спросил Одноглазый, пробуя по весу оценить груз.

Воспользовавшись тем, что руки полицая были заняты, Коленька рванулся в сторону, стараясь улизнуть из подвала.

Ему, пожалуй, это удалось бы, если бы Одноглазый оказался менее опытным стражем. Он ловко сцапал мальчишку.

Дальше все произошло с молниеносной быстротой: Коленька вывернулся, укусил руку полицая и кинулся бежать.

Одноглазый выхватил пистолет. Как только мушка поймает беглеца — раздастся выстрел.

Но Азат опередил Одноглазого. Под рукой, к счастью, оказалась лопата, и он со всей силой опустил её на голову полицая.

Одноглазый рухнул.

И в следующий миг маленький денщик увидел над собой искажённое ужасом лицо начальника холминской полиции.

— Ну, гадёныш, ты у меня попляшешь на горячей сковородке! — прошипел он и ударил Азата кулаком по скуле.

Мальчик, несколько раз перевернувшись, упал и покатился

вниз по лестнице.

Ночь Азат провёл в подвале. В том самом, где уже однажды побывал, когда впервые появился в Холминках.

Тогда он ещё мог надеяться, что выживет, а сейчас судьба его решена. Окончательно и бесповоротно. Полицаи не выпустят его живым.

Ему стало очень жаль себя. До слёз жаль. Он знал, что никто в мире его не спасёт и не пожалеет. Кому он нужен?

«Если бы маме каким-то чудом удалось сбежать из гестапо в партизанский отряд, тогда ещё можно было бы надеяться, — сказал он себе. — Партизаны могли бы напасть на полицейский участок и вызволить меня. И ещё отец мог бы спасти. Но он далеко». Услышав шум мотора, Азат заметался по подвалу. К полицейскому участку подкатила машина.

— Хоть бы скорее настало утро! — шептал он белыми губами. — Пусть расстреливают при дневном свете. Ночью погибать не хочу!..

Он подумал о Коленьке и о его отце: «Седому учителю тоже не на что больше надеяться. Им придётся уйти в лес».

Азат услышал шаги. Это идут за ним! Наверно, Одноглазый, если, конечно, он уже опомнился, или даже сам начальник. Да и не всё ли равно — разве важно, кто поведёт тебя к месту казни?

— А ну, ко мне! Шлёпай, гадёныш!

Это был голос начальника холминской полиции.

Маленькому денщику некуда было спешить. Он нехотя поднялся, останавливаясь на каждой ступеньке, будто прощался с ними.

— Поторапливайся, партизанский выкормыш! Главному полицаю не терпелось. Он закатил мальчишке оплеуху и в сердцах пнул ногой.

— Я бы с удовольствием сам всадил в тебя пулю, но пока нельзя. Потерпи, змеёныш, твой час уже настал… Само гестапо заинтересовалось тобой, — прохрипел он и осекся.

Они вошли в дом. Посередине комнаты стоял гестаповец в расстёгнутой чёрной шинели и высокой фуражке, с железным крестом, прицепленным к мундиру чуть ниже левого кармана, почти на животе. Бледные полицаи вытянулись по стойке «смирно» и пожирали начальство глазами.

Но тот гестаповец не был оберштурмфюрером Керрером — того отлично запомнил мальчик. Это был другой.

«Неужели у всех фашистов одинаковые глаза?» — подумал Азат, встретившись взглядом с бесцветными глазами офицера.

Справа от мальчика вытянулся в струнку переводчик. Он еле поспевал переводить то, что выкрикивал немец.

— Этот малец околпачивал вас? Вот этот самый? — Офицер сделал удивлённое лицо. — Стыд и позор германской армии! Стыд и позор оккупационным властям! И гестапо! Будьте уверены, о вас, грязные свиньи, будет доложено гауляйтеру всей Украины! Вам придётся отвечать самому полицей-фюреру…