Прощай. До встречи с тобой...
Шрифт:
Тогда все словно в тумане было. Я после кесарево сечения и Васька с пороком сердца. Думала прямо в больнице и останемся обе, вынесут ногами вперед. Я ведь звонила еще тогда отцу дочки, телефон его работы нашла с трудом, Галя помогла, моя подруга. У меня денег даже на памперсы не было. Только никто меня с Максом даже соединять не стал, сказали пишите электронные письма на почту, будет ответ. Писала, даже отметки что прочитано не было.
— Я пойду к нему прямо на работу, — возмущалась подруга, когда приходила ко мне в роддом, — Пусть знает, что у него дочь есть и ей операция нужна срочно.
—
— Как это зачем?! У тебя вопрос жизни и смерти твоего ребенка. Его, кстати, тоже.
— Давай подождем, пока меня выпишут, — пыталась я оттянуть время.
— А Васька? Она может ждать?
— Врач сказал порок операбельный, лишь небольшая дырочка в перегородке сердца. Лучше сделать сейчас операцию, тут ты права. Иначе задержка в росте, уставать будет. Васька знаешь, как грудь сосет? Вцепиться, есть хочет, а сил тянуть нет. Молоко мимо брызжет, в ротик почти не попадает. Васька дышать не может в этот момент, пугается, плачет.
— Ох и намучаешься ты с ней, — качает головой подруга, — Если бы не знала тебя, предложила бы ребенка в больнице оставить.
— Да ты с ума сошла! — возмущаюсь я вскакивая с больничной лавки в холе для посетителей, — Подруга называется.
— Да сядь ты, знаю, сама такая же дура, — тянет меня за руку Галя, — Но тяжело тебе будет, Варька. К матери своей не пойдешь, там отчим мигом тебя оприходует, да и мать не пустит конкурентку. А сама, что будешь делать, да еще с больным ребенком? Ты вон после кесарево сечения еле живая ходишь, похудела, того гляди ветром сдует. Одна грудь и осталась.
— Ничего, живут люди, и мы с Васькой прорвемся, — отвечаю упрямо, а Галя со вздохом вынимает из пакета пирожки с мясом.
— Ешь, иначе ругаться буду, — достает еще кефир. Чтобы я без нее делала?
Все в моей жизни переменилось десять лет назад. В моей и моего старшего брата, когда умер наш отец, обычный водитель московского автобуса. Оторвался тромб. Хорошо, что в это время отец был на маршруте, но стоял на остановке. В автобус продолжали садиться пассажиры, а отца не стало за мгновение. Как рассказывали, он схватился за грудь и упал лицом на руль. Все, больше не поднял голову. Вот так бывает, утром ушел на работу и не стало.
Врачи меня подробно расспрашивали о моем отце, возможно, у него тоже был порок. Но в то время никто, конечно, его не обследовал и УЗИ сердца не делали. Мама погоревала, и как сказала наша соседка, пошла по рукам. Появились мужчины, разные, богатые, бедные. Один, другой. Последний появился шесть лет назад и после месяца проживания в нашей московской квартире начал распускать руки в отношении меня. Я боялась оставаться с ним дома одна.
Брат пытался защитить меня, но его забрали в армию, а потом он пропал. Пришло от него письмо, что больше не вернется в этот дом, и Стас перестал писать. Мама даже не искала его, только сказала, что без Стаса спокойнее. Отчим вздохнул с облегчением и удвоил свои попытки. Однажды мать застала нас, когда тот в очередной раз прижал меня к стене, добиваясь близости. Обозвала и выгнала меня на улицу, кинув на лестницу наскоро собранную сумку с вещами.
Так
Я бы справилась с дочкой сама, если бы она родилась здоровой и не нужны были деньги на операцию. Врач сказал, что окошечко в сердце совсем небольшое и если его закрыть, то ребенок будет практически здоров. Я очень на это надеялась, ведь больше у меня не было никого в этом мире. Моя семья не считается. И я была бы счастлива, если бы не тот случай в клубе, когда мне попался этот олигарх. Он нагло забрал у меня все — девственность, наивность, веру в мужчин.
Сегодня я немного погорячилась, как такого-то насилия не было. Я знала, кто этот красивый и представительный молодой мужчина. Всегда хорошо одет, всегда с охраной. Часто с красивыми женщинами или друзьями. Почему я выделила его среди других мужчин, мне было не известно. Но то, что очень нравился, это да.
Нет, я сопротивлялась, дралась как дикая кошка, но да, я хотела. И когда Макс взял меня, несмотря на мои глухие крики и резкую боль, то сквозь слезы я даже почувствовала облегчение, что моим первым мужчиной стал именно он. Столько раз я отбивалась от отчима, что уже думала, никогда в жизни не смогу почувствовать к мужчине ничего, кроме отвращения. Оказалось, что нет. И пусть первый раз был болезненным и неприятным, но пьяные поцелуи Макса сводили меня с ума, а его торопливые ласки что-то вызвали во моем теле. И если бы не это чувство, я бы разодрала ему все лицо, а не пыталась сдержать стон удовольствия, когда Макс целовал меня, жадно, яростно, горячо.
Только потом, со слезами на глазах, когда собирала с пола деньги, что он мне кинул, я поняла, что наделала. А когда через месяц узнала, что беременна, моя жизнь разделилась на две половины. До встречи с Максом и после. Все стало совершенно другим.
Глава 5
Проезжаю мимо парка и замечаю фигуру на лавке. Сидит с ребенком на руках, о чем-то задумалась. Попалась птичка, сейчас я с тобой разберусь. Велю водителю остановиться и почти на ходу выпрыгиваю из машины. Чертыхаюсь, попадая чистыми ботинками прямо в лужу, но плюю на расползающееся на брюках мокрое пятно. Нужно поймать девчонку, пока не сбежала.
При виде меня та вскакивает с лавки и пытается скрыться, но куда? Аллея почти пустая, да и далеко с ребенком не убежать. Догоняю ее неторопливым шагом, подхватываю крепко под локоть и тащу к машине.
— Глупостей не делай, — шиплю ей на ухо, склоняясь к шее, где возбужденно бьется тонкая вена. Платок у нее развязался, капюшон пальто упал, освобождая выбившиеся пряди волос.
Невольно вдыхаю запах. Какой-то знакомый с детства, чуть сладковатый, родной, что чуть не уносит с ног, заставляя сбиться с шага.