Прощай. До встречи с тобой...
Шрифт:
Максим медленно откладывает приборы и смотрит на меня. Считывает мой румянец, страх.
— Я разговаривал с врачом, он посоветовал свозить дочку на море. Сейчас как раз уже нет жары, ей полезно будет подышать морским воздухом.
Максим словно не слышал меня, мне казалось, что он специально игнорирует мои слова. Но следующая его фраза показала, что это не так.
— Так вот, я завтра забираю Василису, и мы уезжаем. Кормить ее смесью не составит труда. Как ты думаешь, я возьму тебя с нами или ты останешься здесь одна? —
Я медленно встала со своего стула и вышла из-за стола. Не отрывая взгляда от его глаз, взялась за край футболки и потянула вверх, сняла, отшвырнула куда-то в сторону. Затем завела руки за спину и коснулась застежки бюстгальтера. Немного помедлила, но расстегнула и сняла, обнажая грудь.
Максим все это время следил за мной, чуть прищурив свой взгляд. Смотрел холодно, отстраненно.
— Если такое твое условие, чтобы я была рядом с дочерью, иди и возьми, что добиваешься таким способом, — дрожа всем телом, произнесла я, — Только не заставляй меня изображать, что мне это все будет приятно.
Максим встал и сделал шаг в мою сторону. Вскоре он стоял напротив меня, слишком близко так, что я чувствовала запах его парфюма.
— А я и не собираюсь заставлять. Ты сама все почувствуешь, — хрипло произнес он и наклонился, касаясь меня своими губами.
Наши губы соединились, и я подавила в себе желание укусить его. Прокусить губу до крови. Его руки легли на мою обнаженную грудь, сминая, трогая.
— Так-то лучше, — выдохнул Максим, подхватывая меня на руки, и понес в свою спальню.
Глава 19
Мягко опускаю Варю на кровать и подминаю под себя. Целую, чувствуя под собой деревянное тело. Нет, губы она открывает и даже впускает мой язык, но я словно с резиновой женщиной. Только сердце бешено бьется под моей ладонью, когда мягко сминаю грудь, намеренно задевая острый сосок. Опускаюсь ниже, веду по животику, касаясь пояса джинсов, и замираю. Не могу я так, словно с неживой. Я не привык, что женщина мне не отвечает. Брать то, что не хотят дать, никакого удовольствия и отклика во мне не вызывает.
Убираю руки и скатываюсь с Вари, ложусь рядом на бок, подпирая голову рукой. Варя немедленно прикрывает грудь ладошками, смотрит на меня испугано. Свет в комнате приглушен, лишь ночник горит на комоде.
— Почему... — сглатывает, хрипло спрашивает Варя, — Почему ты остановился?
— Потому что не могу так, — признаюсь ей честно, — Хотел убедиться, что не мог я тебя изнасиловать. Против воли я не способен взять женщину.
— Но как же тогда... — Варя хмурится, пытается что-то понять.
— Я на сто процентов уверен, что тогда в клубе мне что-то подсыпали в напиток, — твердо произношу я, — Потому что я, да, был пьян, но должен был помнить хоть что-то. А я не помню ничего. Это был не я. Какая-то моя темная сторона вылезла наружу. Не могу заставить тебя,
— А я не могу ответить тебе ... Как нужно, — Варя заливается краской. Ее щеки пылают.
— Я тебе настолько противен? — усмехаюсь и сажусь на кровати, упираясь спиной в спинку.
— Нет, но я тебя боюсь, — признается Варя.
— Приплыли.
— Да нет, сейчас, когда ты вот так набросился на меня, прижал к кровати, я вдруг снова оказалась там, в клубе. Будто заново все пережила. Думаю, я тоже была под каким-то воздействием. Мое тело было словно сковано, лишено сил. Я даже руки поднимала с трудом, чтобы сопротивляться тебе.
— Все изначально было подстроено, и я даже знаю кем, — хочу встать, но Варя неожиданно хватает меня за руку.
— Максим, это ... — указывает взглядом на кровать, — Как-то повлияет на Василиску? Ты прогонишь меня, отнимешь ребенка?
— Наша договоренность остается в силе. Хочешь быть с дочерью, остаешься рядом с ней в качестве няни, не более. Успокойся, секс со мной сюда не входит.
Варя отпускает мою руку, по ее щекам текут слезы облегчения. Мне становится ее жаль, но как еще я могу ее удержать рядом со мной? Понимаю, что как только я отпущу, Варя уйдет, заберет дочку, и я их больше не увижу. Почему мне внезапно стал важен этот ребенок? Я никогда не мечтал о детях, да и как-то не было необходимости с ними встречаться. В моем окружении было мало семейных пар, а уж с детьми и подавно. Даже сестра еще не родила, хотя уже и была беременна первым ребенком.
— Значит, ты хочешь, чтобы я осталась, — произносит Варя, а я подхожу к окну, смотрю на дождь, что начался к ночи.
Прозрачные капли стекают по стеклу, словно смывают сегодняшний день и все, что в нем произошло.
— Хочу.
— Надолго?
— Я не знаю, Варя. Мне кажется, как только я тебя отпущу, то больше никогда не увижу свою дочь. Я прав?
— Возможно, — неохотно подтверждает Варя мои опасения, — Не думаю, что нам стоит встречаться, точнее, вам видеться с дочкой.
— Но я ее отец! — взрываюсь, поворачиваясь к Варе, — Ты не можешь лишить меня права, быть с ней.
— Не могу, но хотела бы.
— Ты делаешь из меня монстра, — кривлю в хищной улыбке губы, — Заставляешь принимать меры, чтобы удержать вас обеих в моем доме.
— Нет, это ты пытаешься поделить то, что делить нельзя. Мы с Васькой одно целое и нас нельзя разлучить. Тебе придется смириться с этим.
— Тогда поступим, как и планировали. Ты остаешься здесь, пока Василиса не подрастет, а потом будет видно. Возможно, я и смирюсь с тем, что буду навещать дочь, но пока я хочу, чтобы она была рядом. Хочу видеть, как она улыбается, начинает ходить, ее первый зубик. Пусть ты будешь смеяться над моей сентиментальностью и назовешь это лишь прихотью, игрой. Да я и сам не знаю, как все будет дальше, но пока я сделаю все, чтобы удержать вас.