Прощай, цирк
Шрифт:
— Впервые за долгое время я вышла на прогулку, вот и тяжеловато. Надо было остаться дома, я лишь мучаю вас понапрасну. Я дальше не пойду, посижу здесь немного, а ты пройдись еще с мужем. Чуть-чуть передохну — и мне сразу полегчает, а вы идите, не стойте!
— Хорошо, так мы и поступим, — решил младший брат мужа. — Раз уж пришли, надо как следует все осмотреть. Я останусь с матерью, так что вы, брат, не волнуйтесь и ступайте с хёнсу.
Муж, казалось, только и ждал его разрешения, потому что он тут же схватил меня за руку и потянул за собой. Я покорно последовала за ним. Он привел меня в музей народного творчества. Когда мы шли, я незаметно вложила свою ладонь в его. Он крепко сжимал мою руку, точно боялся
В первом выставочном зале была представлена экспозиция, иллюстрирующая жизнь древних людей. В качестве экспонатов были выставлены предметы гончарного искусства, одежда, также в глаза сразу бросалась модель города Кёнчжу, столицы древнего корейского государства Силла, с миниатюрными деревьями, домами, дворцами и гробницами. Это была небольшая, но искусно сделанная композиция, достаточно точно воспроизводившая все детали. Когда я, следуя стрелкам-указателям, уже собралась двигаться в другую сторону, как вдруг меня словно парализовало, я замерла, не в силах пошевелиться. Я не могла поверить своим глазам.
Это была гробница. Гробница принцессы государства Пархэ лежала прямо передо мной. Мои ноги вдруг ослабли, стали ватными. Я не могла и пальцем шевельнуть, словно все мышцы отказались работать. Казалось, в моем сознании бушевал ураган, бурный поток уносил меня неизвестно куда. В голове не осталось ни единой мысли. Кончики пальцев покалывало. Моя рука, лежавшая в руке мужа, сама собой освободилась. Под стеклянным колпаком находилась копия той самой гробницы с настенными росписями, куда я когда-то спускалась вместе с ним. За исключением отсутствовавшего каменного саркофага и стелы, она выглядела точно так же, как я запомнила. Встав на месте словно вкопанная, я не отрывала взгляда от гробницы принцессы.
Муж снова завладел моей рукой и потянул за собой. Я была вынуждена сделать насколько шагов, но ноги больше не слушались меня. Он тащил меня к огромному экрану, установленному в зале. На нем появилась сделанная крупными буквами надпись «Хэдонсонгук Пархэ»[20]. По экрану побежали титры, и наконец замелькали первые кадры фильма: торговцы скачут на лошадях. Муж со смехом стал передразнивать их, делая вид, что он тоже едет верхом, но я не могла смеяться.
Я лишь неотрывно смотрела на картины, разворачивавшиеся передо мной. Перед моими глазами на экране возникали и исчезали знакомые пейзажи. Их показывали мельком, но я не могла не узнать их. Это были места, где прошло мое детство, где густо и тесно росла катальпа, где изгибалось русло реки. Я чувствовала, что еще немного, и слезы брызнут из моих глаз. В эту секунду муж, стоявший рядом, вызывал у меня необъяснимое отвращение. Он снова вцепился в мою руку и попытался увести меня, но я не двигалась с места, будто мои ноги были прибиты к земле. Он же капризничал как ребенок и упрямо тянул меня за собой.
— Посмотрим это и пойдем! — решительно заявила я.
Муж, словно сообразив, что не стоит настаивать, ослабил свою хватку и встал рядом со мной. Наконец на экране появилась гробница принцессы. В череде сменяющихся кадров промелькнули каменные ступеньки, по которым когда-то спускались и мы с ним, и вот камера уже показывает комнату внутри гробницы. По моему телу — от затылка до кончиков пальцев — пробежал жутковатый холодок, кожа покрылась мурашками. Внутри все заледенело, я испытывала странное ощущение, словно душа покидала меня. Мне уже мерещилось, что фигуры, изображенные на настенных фресках, то соскальзывают с них, то снова сливаются со стеной, но тут в кадре появилась каменная стела с выгравированной надписью. Затем картинка
Я плелась вперед, увлекаемая сильной рукой мужа, но мысленно по-прежнему оставалась в гробнице принцессы Пархэ. Чем дальше мы отходили от нее, тем шире разрасталась страшная пустота у меня в голове. В следующем выставочном зале муж попытался привлечь мое внимание, жестами показывая на что-то, но я не могла сосредоточиться. Мне казалось, что мою душу без остатка поглотила гробница принцессы. На лбу выступил холодный пот, голова закружилась. Мне было трудно дышать, словно я проглотила огненный шар, и он пылал у меня во рту. Стоило мне с трудом выдохнуть, как лицо обдавало горячим воздухом. К тому времени, когда мы добрались до выхода из последнего зала, я была мокрой от пота. Я бессильно опустилась на лестничную площадку перед входом в музей. Муж дергал меня за руку, но ноги больше не держали меня, я не могла сделать и шага.
— Я не могу идти, — еле выговорила я, дрожа всем телом.
Лицо мужа скривилось, он стал нервно озираться по сторонам. Сначала он еще пытался что-то сделать: тряс меня, топал ногами от досады, что-то кричал, а потом быстро побежал куда-то.
Вокруг стайками порхали бабочки. Белоснежные бабочки. Бесчисленные бабочки летали у меня над головой, осыпая меня белой пылью. Все тело охватил зуд, кружилась голова. Я последним усилием поднялась на ноги. Какая-то неодолимая сила тянула меня. Вокруг никого не было видно. Стояла лишь белая пыль. Когда она улеглась и сознание прояснилось, я обнаружила, что стою перед могилой принцессы.
«Хочешь зайти?» — раздался его голос. Молча кивнув, я стала медленно спускаться в гробницу. Мои ноги, ступавшие по полуразрушенной лестнице, больше не дрожали и не подкашивались. Путаные мысли постепенно становились на свои места. С каждым шагом у меня прибавлялось сил. Когда я вошла внутрь гробницы, сразу стала видна красная стена. На ней тускло проступала роспись. До меня донесся едкий запах дыма и плесени, а потом послышался его голос:
«Человек с луком в руке похож на телохранителя принцессы. Черный предмет на его плече — это булава. Теперь он будто бы охраняет гроб своей госпожи. Но что было раньше? Смотри — воин сторожит дверь, девушки прислуживают своей хозяйке, музыканты играют песни, евнухи держат зонт. Это место не гробница, а дворец. Прислушайся, разве не слышишь пение флейты?»
Его голос звучал одновременно и близко и далеко. Но он стих, и вместо него полились звуки музыки. Когда перед глазами все заволокло белесым туманом, музыкант, державший флейту, шагнул со стены в комнату. Флейта играла громче, нарисованные фигуры, плавно двигаясь в такт мелодии, сошли вниз одна за другой: воин в красном капюшоне, евнух с зонтом в руках, служанки. Они пели и кружились вокруг меня в танце.
Тут у меня хлынули слезы. Мне вдруг почудилось, что я ощутила легкое дуновение его дыхания.
— Это вы? — тихо спросила я. Но звук моего голоса разрушил чудесный мираж: служанки и воин растаяли, исчезло и его дыхание. Я оглянулась. Вокруг меня никого не было. Музыканты тоже вернулись обратно под стеклянный купол, осталась лишь темнота. Закрыв лицо руками, я без сил опустилась на пол. Прижав ладони ко рту, я боролась с рвущимися изнутри рыданиями. Но сдерживать слезы уже не получалось. Давясь всхлипами, я заплакала…
В какой-то момент я почувствовала, как кто-то гладит меня по плечу. Я медленно подняла голову и посмотрела вверх. Надо мной возвышалась фигура какого-то человека. Бледный как смерть, словно только что вышедший из гробницы, он смотрел прямо на меня. Протянув руки, он взял меня за подмышки и поставил на ноги, а затем нежно обнял. Последние силы оставили меня. С трудом удерживаясь на ногах с его поддержкой, я тихо, еле выговаривая слова, произнесла: