Прорвёмся!
Шрифт:
– Слышишь, да? – Люда вздохнула.
– Да нормально, полечим твоего благоверного. Дело и правда серьезное, сейчас он отрубится и.. Людок, а до скольки он может проспать?
– Ну к вечеру то всяко проснется.
– Хто там, э?! – пьяный голос стал злым.
– Боря, не позорься. Максим звонит.
– Оооо, дай трбчку. Братуу-ляаа!
– Ладно, Макс, давай, до вечера, – прервала разговор со мной Люда. – Сейчас я этого кабана на диван утащу, а то свалится опять в коридоре, я ж не подниму.
Дальше, похоже, она положила трубку на диван, и занялась воспитанием благоверного, причем за ту
Увлекшись подслушиванием процесса воспитания, я чуть не проехал на красный свет, ругнулся, тормознул, и торопливо отключил телефон. Внимательнее надо быть, внимательнее. А то получу проблему на ровном месте, и будет мне тогда не развоз чад с домочадцами, а нудные разборки с потерпевшими и полицией.
Внезапно одна из машин с иногородними номерами, двигавшаяся по перекрёстку, замедлила ход и как-то неуверенно начала принимать вправо, врубив аварийку. Сзади хором на разные лады возмущённо зазвучали клаксоны. Мне было хорошо видно, что водитель, запрокинув голову на подголовник отчаянно дёргал правой рукой воротник, словно задыхаясь, а левой сучил по стеклу и отчаянно ловил ртом воздух. Машина тем временем потеряла управление, и, подпрыгнув на бордюре, рывками вылезла на тротуар и уткнулась в столб. Блин, сердце что-ли прихватило, или жвачкой подавился? По виду вроде не старый…
Светофор загорелся зелёным, и я двинулся направо, желая заехать по пути домой на заправку. Приподнявшееся было настроение внезапно снова ушло в отрицательную зону. Надо спешить, надо, блин, спешить.
***
Выросшие цены на заправке снова буквально ввергли меня в ступор. Ценник, и так то не маленький, подлетел раза в два, и в магазине около кассы уже собралась небольшая возмущенная группа покупателей. Испуганная оператор оправдывалась, мол, не она же цены устанавливает, а хмурый охранник нервно теребил в пальцах брелок с кнопкой. Ага, думает, не вызвать ли подмогу. Блин, да что же такое творится то?!
– Ребята, кто крайний? – Как можно миролюбивей спросил я. – Мне бы заправиться.
– Всем бы заправиться, – не глядя на меня сказал хмурый парень в черном пуховике, стоявший немного в стороне, около зарешеченное витрины. Да, новое веяние. Витрины стали закрывать тонкими, похожими на арматурную, сетками, чтобы не воровали. А воровать стали часто, много и иногда с выдумкой и со вкусом. Со всеми этими кризисами внезапно оказалось, что в тюрьме и кормят три раза в день, и одевают, и на нарах относительно тепло. Да и о кредитах можно не беспокоиться. И страх перед зоной пропал, скорее у многих сидельцев появился страх, что их выгонят из «дома», в который превратилась тюрьма. Выходит такой подарочек по УДО, смотрит вокруг, хватается за голову и делает всё, чтобы попасть обратно «домой». Ну, если, конечно, не самый отмороженный. Там кормят, и тепло, а тут, на «воле», можно и сдохнуть в корчах. Главное, не накосячить слишком сильно, а то при задержании просто пристрелят, и вся недолга. За этим теперь не заржавеет.
А ситуация между тем
Тут же возникла озабоченная суета, и недопокупатели гурьбой двинулись к выходу. Так как я стоял ближе всех к двери, то меня первым же и вытолкали на улицу, я даже чуть не навернулся через порог. Последнее, что я заметил перед тем как оказаться за дверью, это как охранник, почесывая красное ухо, сноровисто ухватил вопящего сутулого деда за шиворот и поволок к стулу в уголок. Ага, революция отменяется, баррикад не будет. Насуют старому по почкам, проведут воспитательную беседу. Ну и денег возьмут, куда ж без этого.
Сирена гудела, машины разъезжались, и очередь к бензоколонкам быстро редела. Я решил не хлопать ресницами и полетел к УАЗику, завелся и придвинулся к заветному шлангу. Передо мной теперь была всего одна машина, не считая той, которая уже стояла с пистолетом в баке. Надеюсь, это не тот старый хмырь, что отвесил оплеуху охраннику. От этой мысли я аж похолодел, но тут же отпустило. Водила вышел откуда-то из-за машины и вынул пистолет из бака.
Потом я дождался своей очереди, поглядел, как подъехавшие охранники вытолкали в шею деда, пнув на прощание под тощую задницу тяжёлым берцем. Деда аж прогнало в обратную сторону. Видимо, предъявлять старику не стали, добрые сегодня. Повезло старому, чего уж говорить. В нынешние времена с человеколюбием явный дефицит, так что легко отделался.
***
Дома меня ждал фееричный разгром. Уля с Настей метались по квартире, собирая шмотки и распихивая их по коробкам, мешкам, пакетикам и кулькам. Между женщин бродил офигевший лохматый Кирилл, даже ухоженная борода которого имела вид помятый и встопорщенный. Он переставлял все это барахло туда, куда тыкали пальчиками женщины. Зачастую они требовали противоположное, поэтому инициатива у парня умерла и отпала. Бедняга просто таскал, толкал и пихал куда скажут, без надежды понять что, куда и зачем, а глаза остекленели, как у несвежего зомбаря.
И во всем этом бедламе весело бегали близнецы, разгоняя вековую пыль, залежи которой внезапно обнаружились при разборе барахла. Я даже обалдел от такого энтузиазма, но пробегающая мимо Настя после «приветпап» сказала:
– Кириллу мы все объяснили, он проверил сам по сети и сейчас тебе все расскажет.
– Максим, я ж тебя просила позвонить, как подъезжать будешь, я бы покушать разогрела. – выглянула с кухни жена.
Да? Просила? Я чего-то не помню. Ну да ладно.
– Не говорила. Это у тебя ложная память. – пропыхтел я, снимая сапоги и одевая тапочки.