Пророк
Шрифт:
Харрис воспринял слова Бена плохо.
– Насколько я понимаю, вы находите возможным пустить сюжет в эфир, Бен.
– Вы правы, как никогда. Это сенсационный сюжет. Он недвусмысленно говорит о том, насколько Слэйтер заслуживает доверия как кандидат, насколько честна его программа и насколько он уважает способность граждан мыслить самостоятельно!
Тина не собиралась пропускать реплику мимо ушей.
– Мистер Харрис, думаю, природа представленной здесь точки зрения совершенно очевидна! Это... это чистое безумие! Это не новости!
– Нет,
– резко бросил Бен.
– Пора уже начать разбираться в элементарных вещах.
– Это чушь собачья! Клеветнические измышления, пятнающие репутацию достойного человека - какую пользу может кому-то принести подобный сюжет? Да, дочь губернатора умерла в результате единственного несчастного случая! Губернатор уже рассказал обо всем публично! Он добровольно признал правду перед обществом!
– Добровольно признал!
– не вытерпела Лесли.
– Мистер Харрис, он предал информацию гласности только потому, что знал, что мы собираемся ее обнародовать, и он рассказал не все, далеко не все!
– Он рассказал достаточно много! Это его жизнь, его частная жизнь. Зачем все снова вытаскивать на всеобщее обозрение? Какой смысл?
– По-моему, смыл очевиден! Если существующая политика и действующие законы допускают, чтобы подобное происходило...
– С действующими законами все в порядке! Законы защищают тайну частной жизни!
К счастью, их разделял стол - хотя, казалось, Лесли готова перепрыгнуть через него и вцепиться в Тину.
– Вы имеете в виду, защищают клинику и доктора Хьюронака вместе с прочими шарлатанами!
– Леди, леди...
– предостерегающим тоном произнес Бен.
– Ладно, хватит песен про объективность!
– закричала Тина, уже совершенно не сдерживаясь.
– Они выполняют политический заказ!
– Она повернулась к Харрису.
– Политический заказ! Это грязные политические махинации - и ничего больше.
– Тина!
– предостерег Бен погромче. Она буквально вопила о помощи.
– Мистер Харрис, вы должны сделать что-нибудь!
– ТИХО!
Это гаркнул Лорен Харрис. Никто не поверил своим ушам. Все мгновенно умолкли.
Харрис заговорил нарочито медленно, одновременно выбивая пальцами барабанную дробь по столу:
– Именно... против этого... мы возражаем, господа! Сюжет, который разжигает гнев, сеет рознь, растравляет старые раны... который ведет к расколу моего отдела новостей...
– Но сюжет, содержащий правду, - сказал Джон.
– Вы меня не убедили, - отрезал Харрис.
– А в чем тут надо убеждать?
– возмутился Бен.
– Вы просмотрели видео. У нас имеется губернатор, которого больше интересует политика, чем благополучие собственной семьи или любого другого человека, коли на то пошло. Еще одна девушка умерла из-за того, что он пытался замять историю, а другую девушку практически заставили молчать грязным шантажом!
Харрис уже довольно наслушался.
– Бен...
– И вы собираетесь принять сторону этого парня? Вы собираетесь похоронить сюжет ради его
благополучия? Если так,
– БЕН!
Бен замолчал.
– Я уже сыт по горло! Джон поднял руку.
– Сэр, мы представили еще не всю информацию. Я говорю о деле Брюверов. Они просто пытались выяснить истинную причину смерти их дочери Энни, когда наш канал сделал сюжет, в котором выставил их фанатичными противниками абортов, которые грубо посягают на тайну частной жизни и всеми силами пытаются обойти законы. Это было ужасно несправедливо по отношению к ним...
– Это был основанный на фактах достоверный сюжет!
– возразила Тина.
– Ну конечно!
– Лесли метнула в Тину бешеный взгляд.
– Совершенно объективный и беспристрастный!
– Извини, если он пошел вразрез с твоими убеждениями, - злобно парировала Тина.
– О, вы мне напомнили!..
– Лесли порылась в бумагах на столе и вытащила из стопки заключение патологоанатома доктора Марка Деннинга.
– Вот, господин исполнительный директор!
– Она ладонью припечатала лист к столу прямо перед Тиной.
– Я не забыла, как усиленно вы напирали на то обстоятельство, что у Брюверов пет подлинного заключения о вскрытии, чтобы доказать истинную причину смерти их дочери. Можете считать, вам утерли нос этим подлинным заключением!
Тина не находила слов для ответа достаточно долго, чтобы Харрис успел вмешаться:
– Джон, каково ваше мнение?
– Как я уже говорил Бену, мы в долгу перед Брюверами и обязаны закончить сюжет о них. В первый раз у них ничего не получилось - они ничего не установили. Теперь все факты налицо. Их дочь умерла 26 мая после аборта, произведенного в Женском медицинском центре 24 мая. У нас есть свидетель, у нас есть документы, у нас есть показания патологоанатома и...
– он кивнул на заключение, на которое Тина упорно отказывалась смотреть, - полное заключение о вскрытии. У нас есть все доказательства.
– И это вторая жертва клиники - после Хиллари Слэйтер? Так?
Джон энергично, выразительно кивнул.
– Я категорически возражаю против употребления слова "жертва", - вмешалась Тина.
– Они обе умерли, не так ли?
– спросил Бен. Казалось, Харрис несколько смягчился. Он явно обдумывал ситуацию.
Тина заговорила голосом, полным отчаяния:
– Мистер Харрис, пожалуйста, не позволяйте им делать сюжет. Он не стоит того ужасного вреда, который причинит!
– Скажите это Хиллари и Энни!
– мгновенно нашлась Лесли.
Тина взвилась:
– Если ты не замолчишь...
– Она действительно подняла руку, словно для удара. Потом сдержалась, опустилась обратно в кресло и закрыла глаза ладонью.
– Я готов выслушать все ваши доводы, Тина, - сказал Харрис.
Когда Тина отняла ладонь от лица, глаза ее блестели от слез. Она посмотрела на Джона и Лесли взглядом, исполненным гнева и... боли. Казалось, стена ее холодного ожесточения истончилась под стремительным натиском и что-то глубоко-человеческое проглянуло наружу.