Чтение онлайн

Это игра, в которую играют мальчишки, напомнил он себе, когда Мэтт Байерс, отвечавший за подготовку защитников, вышел на середину поля, чтобы напомнить о давлении на противника. Твоя задача – использовать игру, чтобы помочь этим мальчишкам. Ты здесь не для того, чтобы добыть чемпионский кубок. Никогда не был и никогда не будешь. Отсутствие кубка ничего не говорит о твоей ценности как человека – как и его наличие.

Но в этом сезоне?.. В этом сезоне помнить об этом было трудно.

Он позволил Байерсу исполнить свою роль,

подозвал к себе команду, и, когда все – сорок семь игроков и шесть тренеров – собрались вокруг него, объявил об окончании тренировки.

– Не задавайтесь. Опустите голову. – Кент повторил слова, которые говорил после каждой тренировки и каждого собрания в раздевалке до окончания сезона. Потом он сказал, чтобы все подняли голову и держали ее высоко. Но только потом.

Формально тренировка закончилась, но Кент вышел на середину поля, и большая часть команды последовала за ним. Он не просил их этого делать, что было очень важно – четыре года назад после жалобы кого-то из родителей школьный совет поставил перед ним такое условие. Ему было сказано, что молитва со школьной командой нарушает принцип отделения церкви от государства. Он не может требовать этого от своих игроков. И он не требовал. Кент молился в конце каждой тренировки, но участие было добровольным.

Игроки преклонили колено, и Кент прочел короткую молитву. Футбол в ней не упоминался. Ни раньше, ни теперь, ни в будущем – и не должен. Ближе всего к этой теме он подошел в тот момент, когда молился об их здоровье, хотя в этом сезоне, слушая слова, слетавшие с его губ, иногда ловил себя на том, что подходит слишком близко. Теперь ему захотелось сделать свою просьбу конкретной: «Боже, только не колено Деймона. Господи, присмотри за бросковым плечом Лорелла…» Глупые желания, за которые он будет упрекать себя, когда останется один, но от них никуда не деться.

Потому что этот сезон…

– Аминь, – произнес Кент, и это слово эхом пробежало по рядам мальчиков.

Все поднялись на ноги и бегом направились в раздевалку – ни один игрок никогда не выходил на поле и не покидал его шагом, только бегом. Кент смотрел, как Колин Мирс сворачивает к своей подружке Рейчел Бонд, которая ждала у барьера. Быстрый поцелуй, на удивление целомудренный для переполненных гормонами подростков, и парень присоединился к остальным. Такого отступления от заведенного порядка Кент обычно не позволял, но теперь напомнил себе, что его игроки – не просто шестеренки в футбольной машине. Этой девушке пришлось несладко, и Колин для нее – свет в окошке. Кент очень хотел, чтобы все были такими, как Колин, – не только в футболе, но и в жизни.

Помощники последовали за командой в раздевалку, а Кент направился прямо к парковке. Тоже нарушение обычного порядка, но сегодня у него еще есть дела. Тюрьма ждет.

Позади зачетной зоны стоял, сунув руки в карманы, местный священник Дэн Гриссом. Вместе они поедут в Мэнсфилд, одну из самых больших тюрем штата, где Кент побеседует с группой заключенных. Они немного поговорят о футболе, немного о семье. Кент слегка поморщился, увидев фигуру Гриссома – как напоминание об обязанности. Честно говоря, лучше бы отложить визит до окончания сезона, когда закончится серия плей-офф. Но долг есть долг. У него не бывает выходных.

– Они

отлично смотрятся! – сказал Дэн, как всегда исполненный энтузиазма, и Кент слегка улыбнулся, потому что Дэн ничего не понимал в футболе. Но умел поддерживать людей.

– Так и должно быть, – ответил тренер. – В это время года.

– Просто не верится, что столько народу приходит на обычные тренировки…

Кент оглянулся на трибуны, увидел множество лиц, знакомых и нет. По мере того как приближалось окончание сезона, количество побед росло, а поражений все не было, и зрителей становилось больше. Определенно, больше незнакомцев, желающих знать, что есть у «Кардиналов». На что они способны.

– Это важно для города, – согласился он.

– Мы с Элис хотели бы пригласить тебя, Бет и детей на ужин, – сказал Дэн. – Отпраздновать удачный сезон.

– Давай подождем до его окончания.

– Я имел в виду, что пока все идет хорошо, – сказал Дэн, и Кенту показалось, что тот почувствовал некоторую неловкость, словно не верит, что сезон закончится так же хорошо, как начался.

– Спасибо. Но ужин сейчас – тяжеловато. После тренировки…

– Поесть можно позже. Пусть дети поиграют вместе. Ведь Сара с Лайзой одногодки. Думаю, они поладят.

– После тренировок я смотрю видеозапись, – сказал Кент. Уловив во взгляде священника нечто среднее между разочарованием и упреком, он прибавил: – Извини, Дэн. Но в это время года я становлюсь немного… раздражительным. Не слишком подходящая компания для застольной беседы. Давай, когда все закончится, ладно?

– Договорились. – Дэн кивнул. – Мы устроим ужин после окончания сезона. Независимо от результата – победа, поражение или ничья.

«Ничьей быть не может, Дэн, – подумал Кент. – По крайней мере, в серии плей-офф. Победа или поражение».

На парковке они поравнялись с Рейчел Бонд, которая посмотрела на Кента, улыбнулась и подняла руку. Он кивнул и приложил два пальца к козырьку бейсболки. Эта девушка – настоящее сокровище. Отец в тюрьме, мать алкоголичка, – но Рейчел сумела это преодолеть. Невозможно поверить, что пришлось перенести некоторым из этих детей…

Но жизнь? Она выдаст вам билет только в обмен на страдания. Кент знал это, как никто другой. Именно поэтому он отдавал всего себя игре. Иногда тебе нужна игра – разуму, телу, душе. Это он понял еще много лет назад.

В былые времена в округе Чамберс выплавлялось больше стали, чем в остальных сорока шести штатах. Здесь находились заводы пяти ведущих компаний, которые экспортировали свою продукцию во все уголки мира, а на сталелитейную промышленность приходилась половина рабочих мест округа.

Теперь от этих времен остались одни воспоминания.

Сталелитейная промышленность ушла, а через двадцать лет после появления первых признаков упадка и через десять после закрытия последнего завода замены ей так и не нашли. На протяжении многих лет безработица в Чамберсе была одной из самых высоких в штате, и все, кто мог уехать отсюда, уехали. С 50-х годов число жителей города уменьшилось на двадцать пять процентов – уникальный случай для страны с постоянно растущим населением. Промышленный город, обнаруживший, что ему нечего производить.