Чтение онлайн

– Пирожок! – воскликнула Патти, набросившись на Джея с объятиями, и ему, чтобы устоять после мотивационного пинка от брата, пришлось ответить на ее нежности, несмотря на то что в планах было по крайней мере еще несколько часов изводить ее жуткой обидой.

Жадный поцелуй не оставил и следа от помады на ее губах, вся она осталась размазанной по его губам, гребаный мейк для гребаного психопата. Патти повисла у него на шее, в то время как его руки блуждали по скользящей ткани ее мини и обосновались на бедрах, стиснув их так крепко, что девушка невольно вскрикнула и приподнялась на носочки.

–

Джей, – обижено проканючила Бэйтман, когда он прикусил ее губу, – больно же!

– Ты была очень непослушной девочкой, Патти, – прошептал ей на ухо мужчина и оставил влажный поцелуй на шее.

Девушка блаженно прикрыла глаза и, запустив пальцы ему в волосы, сильнее прижалась к Джареду. Шеннон одобрительно засвистел, чем вызвал мгновенное замешательство у окружающих, но лишь пока они не увидели причину столь вопиющего поведения почти совсем не пьяного Лето-старшего.

Музыка стихла, и образовавшуюся тишину пронзил безумный смех Джокера. Патти посмотрела на Джея, который довольно улыбался и показывал поднятый вверх палец диджею, и, обернувшись к этому говнюку, который обратил на них внимание тех гостей, которые не отреагировали на дебиловатого братца младшего психа, показала ему средний палец.

– Потанцуем, сладенькая? – прошептал он тем самым леденящим кровь голосом, обладателю которого не отказывают, и, взяв ее за руку, повел на середину танцпола.

Люди с готовностью освобождали им дорогу в ожидании продолжения шоу. И шоу было действительно еще то. Гребаные танцы под гребаный «Purple Lamborghini». Патриция буквально слышала у себя в голове осуждающий голос Макса, который говорил ей, в какое же дерьмище она вляпалась, раз отплясывает, как в гребаном гетто с гребаным педиком Лето. Слишком много гребаного в одном предложении. И, наверное, Бэйтман должно было стать мучительно стыдно уже поучений от ментального Уильямса-старшего, который решил устроиться ее личным внутренним музыкальным критиком. Но, черт побери, это было весело.

И ей было абсолютно все равно, даже если правильный Макс будет осуждать и подкалывать ее, пока кто-то не переключит его рафинированно-рокерское внимание на себя. А при живом Крисе Мартине это легко исправимо. Патти хохотнула. Чудо, что горе-любовник все еще жив и даже не прихрамывает. Джаред крепко прижимал ее к себе, его горячее дыхание обжигало ее оголенную шею, жадное, отрывистое, она готова была сама прервать весь этот чертов маскарад и неприлично быстро сбежать с вечеринки лучшей подруги, лишь бы услышать, как оно сменяется стонами и пошлыми грязными фразочками, которые у него получалось выдыхать так чертовски возбуждающе что…

Кольцо объятий вокруг ее талии ослабло, и Джаред синхронно с окончанием трека пообещал:

– Я сделаю тебе очень-очень больно, – тем самым грязным с хрипотцой шепотом. И не успела она дать согласие на все, что бы там ни вложил в эту фразу Джей, спокойный и уравновешенный, серьезный и все еще обиженный Джаред Лето возжаждал объяснений: – Но это будет потом, а пока я с удовольствием выслушаю твою версию Лондона.

Как только Патти услышала первые аккорды «Is This Love», она едва не подавилась своим напитком. Грубо говоря, это был довольно странный выбор медленной композиции для диджея,

который весь вечер крутил абсолютный мейнстрим от Бейонсе до ей подобных.

– Эй, Бэйтман! – Патриция подняла глаза и улыбнулась. Рядом с их столиком, сложив на груди свои «забитые» руки, стоял Макс. – Поднимай зад, пошли танцевать.

Джаред только раскрыл рот, чтобы возразить, но Уильямс опередил его:

– Мистер Лето, вы же не против, если я украду вашу подружку?..

Мистер Лето в ответ лишь кивнул и сделал вид, что его это совершенно не волнует. Патриция поднялась из-за стола и, отдернув свое короткое платье, вышла на танцпол, который в этот момент практически опустел.

Девушка опустила руки на плечи друга, стараясь держаться как можно дальше от случайной провокации для Джареда, но Макс резко притянул ее, прижав к себе.

– Ты что?.. – хрипло прошептал ей на ухо мужчина. – Это же я.

– А это я, – улыбнулась Бэйтман, опустив голову ему на грудь. – Как же я люблю эту песню!..

– Я знаю, – самодовольно усмехнулся Макс.

Патти легонько стукнула его кулаком в плечо и подняла на друга свои блестящие голубые глаза. Удивительно, как при всей его грубости и хамоватости Максу удавалось всегда оставаться таким притягательным?

– А я смотрю, ты времени зря не теряешь, – дыхание Уильямса обожгло мочку ее уха. – И давно ты трахаешься с этим травоядным тощим педиком? Или это какой-то ебаный новый тренд? И вы с Робин решили не отставать от моды?..

Едва слышно хмыкнув, Бэйтман ответила:

– Вообще-то, мы с Джеем только начали трахаться…

– И заканчивать, значит, не собираетесь? – продолжая улыбаться, спросил Макс.

Пока Патриция пыталась найти подходящие слова, чтобы объяснить своему партнеру по танцу, что Джаред не так уж и плох, руки мужчины медленно скользнули вниз и крепко обхватили ее бедра. Девушка напряженно оглянулась, чтобы узнать, наблюдает ли за ними Лето. Он, естественно, наблюдал. Наблюдал не с самым воодушевленным выражением лица.

– Ты похудела? – вновь задал вопрос мужчина. – Твоя сладкая попка стала поменьше.

– Макс, хватит меня лапать, все смотрят!.. – едва сдерживая смех, прошипела Патриция.

– Понимаешь, твоя прелестная задница единственное, что помогает мне сейчас не пойти и не отпиздить этого женоподобного уебка Криса Мартина! Считай, это своего рода терапия!..

– Обещай мне, что будешь паинькой сегодня, – обнимая Макса за шею, прошептала ему на ухо Бэйтман.

– Никогда в жизни не был паинькой, ты ведь знаешь…

– Но сегодня день рождения Робби, – девушка опустила ресницы и сильнее прижалась к Уильямсу. – Я тоже не перевариваю этого придурка. И тоже с удовольствием послала бы его на хуй прямо сейчас, но я не хочу обижать твою сестру и свою лучшую подругу в день ее рождения. Расслабься, я не думаю, что Робин может серьезно увлечься им…

Макс продолжал поглаживать ее бедра и улыбаться. Кажется, искусная ложь Патти (ибо она была твердо уверена, что Робин уже считает Криса своей любовью на всю жизнь) подействовала на мужчину, как успокоительное. Он вновь выглядел расслабленно и дико сексуально. Сексуальным был даже аромат его парфюма, в котором Патти с наслаждением тонула.