Чтение онлайн

Только звонок курьера заставил их оторваться друг от друга. Но не успели они выйти из кухни, как мимо к двери пронесся Шеннон, вызвав их добродушные смешки. Старший Лето тоже мог бы ответить на их глупое хихиканье в объятиях друг друга, если бы в этот момент еда волновала его чуточку меньше.

– Джей, а привычка решать все затруднения в общении с противоположным полом, затыкая рот девушке поцелуем, у тебя осталась после съемок в «Моей так называемой жизни»? – спросила Патти, когда Ше скрылся из виду. – Джозеф Каталано до сих пор срабатывает?

– Джордан, – на автомате поправил он. – Стоп! Что я слышу. Патриция Бэйтман ссылается на подростковый драматический сериал.

Это просто нечто невероятное! В вечерних новостях точно будут сообщения о дожде из лягушек и внезапном падеже скота в Калифорнии.

– Знаешь что? – прошептала она ему на ухо, обнимая за шею.– Заткнись, Лето.

Комментарий к Глава 18. Заткнись

Плейлист к главе ищите по хештэгу #AF_LG_18 на страничке паблика https://vk.com/doyoubelieveinfaeries

========== Глава 19. Без сна ==========

В заднем кармане джинсов лежала пачка сигарет. И эта мысль не давала ему покоя, навязчивая, надоедливая, острая, как ломка у старого джанки. Он прекрасно представлял красно-белую упаковку, то, как углы пачки оттопыривают плотный джинс. Несмотря на бесформенную кучу, сваленную у кровати, видел, в каком именно кармане лежат чертовы сигареты и зажигалка.

А рядом, прижавшись к его груди, спала девушка. Ее спокойное мерное дыхание раздражало, как и то, что он терзался какими-то глупыми мыслями, когда и сам, опустошенный сексом, должен был провалиться в глубокий сон. Вместо этого единственное, чего ему сейчас почти болезненно хотелось, это закурить. Прямо в постели, струшивая пепел в полупустую пачку. Но Алисию раздражало, когда он курил в помещении. Она терпеть не могла, когда он позволял себе ровно столько виски, сколько хватило бы, чтобы не обращать внимания на ее постоянное недовольное зудение. И чем ближе перед ней маячила перспектива заветного «Оскара», тем больше появлялось причин ненависти. Викандер методично выискивала причины для необоснованной злобы и глупых бабских обид.

Майкл терпел. Не потому что ценил ее близость или видел в их отношениях очередной повод для позитивного пиара в медиа. Нет, пресса уже давно соскучилась по Майклу с акульей улыбкой в свободном плаванье по барам со вторым пилотом МакЭвоем, выискивающим очередную безымянную девицу на страницу со сплетнями. Ему бы скорее пошел на пользу крупный скандал с разрывом прямо перед церемонией, на которую можно было бы заявиться с какой-то жопастой черной моделью. А еще лучше, если бы где-то всплыли фотографии, где они с Бэйтман отлично проводили время в Санта-Монике, или в том уютном ресторанчике в центре ЛА. Черт побери, как вообще возможно было ни разу не попасть под прицел объективов, даже и не пытаясь скрываться от прессы?

Зато фотографии с рождественской вечеринки быстро разошлись по всему интернету, и все опять подняли шумиху вокруг несуществующих отношений. И Робин подлила масла в огонь, написав Алисии все это дерьмо, которое та тут же с огромным удовольствием вылила на Майкла, а он, разозлившись на этих гребаных баб, позвонил Патриции, забыв, видимо, что она не из тех, на ком можно выместить свой гнев. Чертова сумасшедшая стерва. Горячая сумасшедшая стерва. Которая не ебет мозг окружающим, чтобы получить ненужные доказательства собственной важности и состоятельности. Его типаж. Типаж каждого нормального мужика.

И он ее проебал. Апатично ожидая, когда же опостылевшие отношения сами подойдут к концу, в итоге он избавился не от той девушки. Не та девушка сейчас лежала рядом, давя своим неощутимым весом на грудь. Ее хотелось не просто оттолкнуть, а вышвырнуть к черту из номера, чтобы после не осталось ни запаха ее приторно банального парфюма, ни измятого следа на простынях.

Мягко оттолкнув

Алисию от себя, Майкл поднялся с кровати. Девушка перекатилась на другой бок и, сжав подушку, продолжила спать. Вряд ли что-то вообще смогло бы потревожить ее сон, и Майкл еле сдержался, чтобы не подхватить ее на руки и отнести в соседний номер. Она была здесь совершенно, до отвращения лишней.

И все так же дьявольски хотелось курить. Он принялся шарить в груде вещей нетерпеливее, в какой-то момент ему показалось, что сигареты пропали. И даже перспектива ранней прогулки по сонному Лондону представлялась не такой удручающей, как необходимость скоротать время в собственном номере до утра. Но ему повезло, и «лаки страйк» нашлись.

Кофе и сигареты. Идеальное черно-белое сочетание, когда за окном все замерло в преддверии рассвета. Майкл стоял у приоткрытого окна, вдыхая морозный зимний воздух. Мысли становились четче, и весь джармушевский эстетизм ситуации быстро скатывался в беспросветную обреченность фильмов новой волны, где за окном пахнет революцией, а тщедушные дамы после чашки кофе с горстью таблеток уже не просыпаются в больничной палате. Майкл терпеть не мог такие утра, да и никто другой в здравом разуме терпеть их не мог. После подобных бесцельных созерцаний весь день шел псу под хвост.

Пепел мягко упал на фарфоровое блюдце. Патриция Бэйтман точно назвала бы производителя и оценила бы принесенный ущерб не хуже сотрудника аукционного дома. Было что-то особенное в ее привязанности к деталям, что-то почти патологически странное. Оно совершенно не вязалось с тем, какой он видел ее в те редкие моменты, когда она ослабляла контроль. И сейчас Патриция Бэйтман по полной высказала бы ему за то, что он использует блюдце вместо пепельницы и топчется по простыни, обмотанной вокруг бедер.

Из таких мелочей, казалось бы, и складываются сантименты. Если бы это были мелочи сами по себе. Но о Бэйтман напоминало все. С той первой полуобнаженной фотографии у Терри Ричардсона в инстаграме началось полнейшее сумасшествие. И повод определенно был, Патриция выглядела так соблазнительно, что любой готов был бы скупить все, что бы она там ни собиралась продать, лишь бы она продолжала смотреть из-под полуопущенных ресниц и едва заметно улыбаться. А потом Джаред выложил фотографию, на которой была видна часть ноутбука в кофре с Джокером, к губам которого модель прикладывает указательный палец, будто призывая к тишене. И вряд ли возможно было узнать, кто это, если бы в кадр не попала стопа с татуировкой. «Лучшее промо» гласила подпись, и если представить, что в сети появилась только часть фотографии, Фассбендер не мог не согласиться.

Вопрос был лишь в том, было ли между ними еще что-то, кроме «лучшего промо». Он все чаще ловил себя на мысли, что это волнует его гораздо больше, чем следовало бы, что, думая о Патриции Бэйтман, он считает ее безоговорочно своей, как какой-то гребаный собственник, и одна мысль о том, что она прекрасно проводит время без него, раздражает гораздо больше закидонов Алисии Викандер.

И из-за того дебильного комментария он сорвался в большей мере именно из-за того, что ей удавалось обходиться без него гораздо лучше, чем ему без нее. Патти послала его, основательно подкрепив позицию такой отборной бранью, которую он не слышал ни в одном ирландском пабе, а потом совершенно проигнорировала сообщение. Она отшивала его, постепенно отстраняясь, без усилий, без разговоров. Точно так же, как поступал и сам Майкл. Так поступал он, но не с ним. И он не собирался давать чертовой Бэйтман шанс бросить его первым. Из упрямства или чувства собственничества, но он не собирался пасовать перед Джаредом Лето.