Пропала собака
Шрифт:
…Разумеется, такая собака не могла остаться незамеченной преступным миром. Гангстеры США используют ее для сведения счетов с соперничающими бандами, а также в качестве сторожевых собак. Грабители тренируют собак для нападения на людей".
Там еще были размышления по поводу нравственности и краткое описание породы, совпадающее с тем, что дал мне Иван. Были добавлены лишь широкая грудная клетка и короткие толстые ноги. Размер — «довольно высокая» — словом, бультерьер на бультерьере сидит, бультерьериком погоняет.
Но, в общем, все это было уже не столь
Итак, этот пес действительно мог понадобиться кому-то для спаривания с целью выведения боевого потомства. Или, если похититель не столь богат, чтобы обустраивать ему места случек, искать самок, содержать и тренировать потомство, пока оно подрастет, похищен Леонид был для того, чтобы сделать его бойцом.
Перспективы не очень радостные. Если я все же разыщу пса, встанет выбор: рисковать собственной шкурой или оповестить милицию, пригласив старушку и понятых на опознание?
С милицией — мне и чести меньше, и с бабулей могут возникнуть проблемы. Возьмет и начнет при всем честном народе раздавать благодарности вместе с вознаграждением… пиши потом налоговые декларации!
Нет, ментов я не люблю. Как нормальный частный детектив Джек из Лос-Анджелеса, так и я: слишком уж многие из них пакостливы. И достают крепко.
Правда, приходилось мне и сотрудничать с отдельными представителями правоохранительных органов. Доводилось даже раскрывать дела совместным трудом… С тех пор осталось у меня среди них несколько хороших знакомых и даже один начальник районного управления уголовного розыска.
Но без лишней необходимости я стараюсь с синенькими не пересекаться.
Так что придется облачаться в незагаженые одежды, вооружаться пулеметом со снотворными зарядами и натираться гексагонами, словно загонщику диких зверей.
Устала я порядком. Голодный обморок благодаря Ваниной яичнице мне теперь не грозил, однако после этого завтрака прошло уже часа четыре с половиной. И спать хотелось все сильнее и сильнее.
Пошла домой, поблагодарив пожилых женщин-библиотекарш, которые провожали меня с немым восхищением, оглядывая аккуратно разложенные четыре стопки книг по пять-шесть штук в каждой — все про собак, — которые им предстояло снова разнести по шкафам согласно алфавитному правилу. Наверное, такие читатели встречаются раз в сто лет…
Домой шла, раздумывая над делом. Пора искать концы: кто, где, когда, с кем, зачем, почему? Что делать? Кто виноват? Как отыскать? Кого?..
Наличие такого вида вопросов априори предполагает, что я возьмусь за свои конек — нумерологию. Поэтому, придя домой, сразу освободила от лишних бумажек пространство на столе.
В своей работе мне часто приходится трясти костями. Но, слава Богу, редко — человеческими.
Мало какое дело обходится без деятельной помощи трех черных двенадцатигранников, привезенных издалека в качестве результата одного из расследований — индийского. Привезенных вместе с теорией и практикой предсказаний на этих самых костях.
Черных, отполированных резчиком, временем и моими руками.
Вот они, родные, вынем из стола — холодные
Главное — сосредоточиться…
Дробно прокатившись, они застыли, разбросавшись в треугольник.
Не очень-то хороший знак, хотя трактовать его можно как угодно: треугольник означает наличие скрытых сил и возможностей, потайных пластов в понимании ЧЕГО-ТО. Чего именно — решать мне. Теперь посмотрим, что там выпало.
19-4-34 — «Вас обвинят в том, что вы вмешиваетесь не в свое дело».
Гм… это кто же?..
В этот момент зазвонил телефон.
— Татьяна Иванова? — спросил сухой и деловитый голос, в котором тем не менее прослеживалось что-то вкрадчивое.
— Да, слушаю.
— К вам поступил заказ на дело о собаке по кличке Лидер от Зинаиды Андреевны Булгаковой, — не спрашивая, утвердил голос.
— Что дальше? — сразу подбоченилась я.
— А вот что… — И сразу повышенный тон, угроза:
— Оставьте это дело, не думайте ни о псе, ни о вознаграждении, ни о старушке. Вам же спокойнее будет. Да и нам — тоже.
— Как это интригующе, ц-ц-ц, — прицыкнула я, — а с кем мне сегодня спать, вы тоже, быть может, посоветуете?
— Не груби, дура! — ответил телефон. — Ты такими делами никогда не занималась, вот и расследуй по своему профилю. В наше корыто не лезь, тебе там не понравится — сильно воняет.
— Мне, если честно, наплевать и на Булгакову, и на ее собаку. Но я не привыкла, чтобы со мной разговаривали в таком тоне. Кто вы вообще такой?
Уловка не удалась.
— Заткнись! — посоветовал голос. — И лучше молчи, если жить хочешь.
Мы тебя предупредили.
«Вот вам и собачка, — подумала я, водрузив трубку на ее историческую родину. — Того и гляди, ее возжелает дочь президента в одно время с женой главы оппозиции. Что ТОГДА начнется?!.» Однако, если честно, не слишком обрадовало это «мы», которое меня предупредило.
А ведь кости говорили о том же…
Связываться в одиночку с преступными группировками, будь то местная банда или люди из охраны какого-нибудь нового, мне не светило. У меня уже один раз пытались уничтожить квартиру. А уж о том, сколько раз покушались на жизнь, говорить стыдно. Совсем немного преувеличив, скажем, что Книга рекордов Гиннеса мне не грозит — в ней просто страниц не хватит.
Вывод каков?
Хреновый: перспектива стакнуться с держателями городского порядка все более овеществлялась.
Глянула на часы — батюшки, уже почти вечер! Пора к Ивану, он человек пунктуальный, опозданий не любит.
Кости — в карман, куртку — на плечи и дверь — на замок, к Ванюше — бегом, марш!
Едва успела к назначенным «часам пяти».
Глава 4
РАНДЕВУ В ПОДЪЕЗДЕ
— Вот ОНО, — сказал Иван, тыча объемистым пальцем в картинку в англоязычном журнале про собак. — Видишь там, в уголке, сидит собака?