Пролог (часть 2)
Шрифт:
Как и Гитлер, Уоллес использует благодарные возможности апелляции к самым низменным человеческим чувствам — страху, ненависти, жестокости, расовым предрассудкам. Как и Гитлер, Уоллес манипулирует расизмом, антикоммунизмом, антиинтеллектуализмом. Как и Гитлер, Уоллес обращается к «маленькому» обывателю, темному, необразованному человеку, играет на его страстях. Как и Гитлер, мечтает о полицейском государстве.
Позвольте, но то было в Германии, измученной войной и разрухой. А здесь — «великое общество», «самая демократическая страна в мире», «здоровые принципы свободного предпринимательства»,
Иррационально? Ага, вот подходящий ключ для объяснения. Низменные чувства скрыты в каждом человеке, Их ловко использовал расист-демагог. Цепь случайных обстоятельств — и вспухло «иррациональное движение, абсолютно не типичное и не характерное для американского общества».
Теория «случайности, и иррациональности» движения Уоллеса пошла гулять по многим газетам Америки. Я думаю, ее подцепили именно тогда, когда обращались к учебникам истории, чтобы сравнить Уоллеса с Гитлером. Дело в том, что теорию «случайности и иррациональности» фашизма выдвинул сразу после войны немецкий буржуазный историк Ф. Мейнеке. Он назвал фашизм «случайным, но мощным фактором в истории Германии», «иррациональным явлением» в истории страны.
Нет, никто в Америке не ссылается на Мейнеке. Я, во всяком случае, таких ссылок не видел. Ссылаются, представьте, на… Толстого. На Льва Николаевича. Гарвардский психолог Роберт Коулз считает, что движение Уоллеса объяснено Л. Толстым в романе «Война и мир», в том месте, где говорится о случайностях, которые, соединяясь, вызывают неотвратимый процесс.
Попробуем же разобраться в «случайности и иррациональности» движения Уоллеса.
Я уже рассказывал, как две бабки из Таскалусы вербуют сторонников своему боссу. Вы были свидетелями того, как неожиданно Уоллес получил поддержку от несравненной Бетси в кафе на 72-й улице..
Но остальные 15 миллионов (если опросы общественного мнения правильны) пришли к Уоллесу не стараниями агитстарушек и не столь случайно, как Бетси (хотя если вдуматься, то в эпизоде, который я наблюдал на углу Бродвея и 72-й улицы, много символического).
Говорят, Уоллес расист и ловко использует иррациональное чувство, заложенное в людях с рождения. Но, во-первых, расизм старательно воспитан всей системой жизни в капиталистической стране. Во-вторых, расизм, к которому апеллирует Уоллес, вовсе не зоологический, не подсознательный расизм. Он основан на вполне конкретных экономических посылках, созданных капиталистической Америкой.
Когда на митингах Уоллес кричит: «Человек, проработавший как вол 25 лет, чтобы купить дом, имеет право продавать его тому, кому он захочет!» — он обращается не к иррациональному предрассудку, который не позволяет белому рабочему с фордовского завода жить рядом с негром. Фордовский рабочий боится, что после того, как рядом поселятся негры, дом упадет в цене. Он знает: если в, соседний дом вселятся три бедных негритянских семьи, то очень скоро «приличный» мелкобуржуазный пригород, в который он с таким
Когда Уоллес обещает, что негр не будет иметь равных с белым прав на работу, он не апеллирует к иррациональному. Он имеет в виду вполне конкретную угрозу безработицы, которую обещает «устранить» за счет негров, если станет президентом.
Главное, на чём играет Уоллес, не расизм. Главное — это чувство мелкого собственника. Но и оно опасно. Часто расизм — производное от него.
Вот выдержки из нескольких писем, которые приходят в главную штаб-квартиру Уоллеса в столице Алабамы — Монтгомери.
От домохозяйки, приславшей 25 долларов: «Маленькая помощь вашему делу. Я одна из тех, кто устал от всего, что происходит в нашей прекрасной стране».
Из письма, сопровождающего чек на 5 долларов: «Не забывайте о промышленном Севере. У вас здесь больше силы, чем вы предполагаете».
Из письма рядом с чеком на 15 долларов: «Я только фабричный рабочий, иначе я прислал бы больше».
Письмо с 10 долларами: «Мы рады, что наконец есть человек, который нашел общий язык с простыми людьми».
Студент из Милуоки: «Вы единственный честный кандидат».
И ещё одно письмо. Оно несколько длинновато, но я хочу привести его почти полностью, потому что в нем — целая программа Уоллесу. Пишет некто из Вестмонта (штат Иллинойс), прилагая к письму чек на 5 долларов. Вот как автор письма объясняет своё пожертвование:
«Есть три группы людей — богатые, средние и бедные. Я — во второй группе, которая идёт на работу в 8 утра и возвращается в 5 вечера. Я подчиняюсь законам и плачу по счетам, включая налоги… Благодаря мне богатые остаются богатыми, а бедные, которые часто делают попытки лишить меня права, зарабатывать на жизнь, не умирают с голоду…
Я устал от двух систем закона. По одной — восставшим разрешается уничтожить мою собственность, нападать на мою семью и уходить безнаказанно. По другой — меня сажают в тюрьму за превышение скорости…
Я устал от такого бумажника в кармане и от жирных ленивых политиканов. Я устал видеть стариков на пенсии, которая не обеспечивает существование».
Среди «случайных» обстоятельств, которые, по мнению Роберта Коулза, создали «иррациональное» движение Уоллеса, гарвардский социолог называет следующие:
1. «Случайная» война во Вьетнаме. Она вызывает раздражение «маленького» человека: не видно победы, но ощутимы расходы.
2. «Случайное» «новое левое движение», возникшее в связи с борьбой против войны во Вьетнаме. Его участники Пугают людей Уоллеса, они чужды им.
3. Администрация Джонсона «случайно» вызвала кризис доверия. Отсюда — недоверие к Хэмфри, а за одно и к Никсону, которого справедливо считают продуктом двухпартийной системы.
4. «Случайное» убийство Роберта Кеннеди. Не смотря на абсолютно противоположные Уоллесу взгляды, объясняет Коулз, Кеннеди внушал избирателям то же чувство «силы, искренности и боевитости», которое внушает и Уоллес. (Журнал «Тайм» опросил 150 сторонников Уоллеса и обнаружил, что среди них много таких, кто раньше симпатизировал Кеннеди или Маккарти.)