Пролог (часть 1)
Шрифт:
— Вы готовы ехать во Вьетнам?
— Куда пошлют.
— Вы считаете, что США правы в этой войне?
Он несколько секунд думает.
— Может быть, и нет.
— Но вы всё-таки идете?
Парень пожимает плечами:
— А что делать?..
— Не ходи! Не ходи! Не ходи!
Он открывает дверь и проходит в здание.
И вдруг радостные крики демонстрантов, и поднятые вверх руки, и цветы, летящие на тротуар.
Один из призывников повернул назад.
Демонстранты кричат торжествующе. Но полицейский, стоящий рядом со мной, ухмыляется:
— Он просто обойдёт другой улицей. Зачем ему
Может быть, он и прав. Но хочется верить, что правы люди на мостовой, которые так радостно кричат сейчас, после этой маленькой своей победы.
Седой человек в клетчатом пальто сидит на ступенях возле входа в призывной пункт. С ним ещё несколько. Его лицо знакомо. Только никак не могу вспомнить — где видел его. Вокруг репортеры с микрофонами: «Скажите, доктор Спок…»
Это известный в каждой американской семье доктор Спок, детский врач, написавший несколько чудесных книг об уходе за детьми, о воспитании. Американский доктор Айболит — воинствующий борец против войны во Вьетнаме. А иначе и не могло быть. Иначе — чего бы стоили его советы о воспитании детей!
Рядом с Бенджамином Споком полицейский в синей форме. Он — наготове. Еще не отдан приказ, но пройдет несколько минут, и доктор Спок будет арестован. Будут арестованы и его друзья. Об этом знает и полицейский и сам доктор Спок.
— Раз, два, три, четыре! — кричит инспектор. — Эти арестованы!
Полицейские берут доктора Спока за руки. Двери полицейской машины открыты. Вместе с ним арестовывают его друзей.
В здании уголовного суда они узнают, что слушание дела состоится между 10 и 24 января. Пока их отпускают под залог.
А демонстранты всё ещё стоят на Уайтхолл-стрит, напротив старого здания, где помещается призывной центр.
— Не ходи! Не. ходи! Не ходи!
И только к двенадцати часам дня улица пустеет. Я встречаю своего друга. Он возбуждён.
— Завтра здесь будет тоже самое.
— Снова ваша демонстрация?
— Нет, другие… Снова в пять тридцать утра. Понимаешь, призывной пункт открывается в это время. Придёшь?
Это почти ежедневно, почти ежедневно.
Диагноз доктора
Телефон Бенджамина Спока в Нью-Йорке не отвечает.
Мне объяснили, что доктор оставил медицину.
Если врач, причем выдающийся врач, имя которого известно всей стране, всему миру, бросает любимое дело, у него должны иметься для этого очень серьезные причины.
Старость? О нет! Там, на Уайтхолл-стрит, он совсем не выглядел старым и немощным. Да и возраст его далеко не преклонный — 64 года. Я не смог пройти в полицейский, участок. Но видел потом фотографию — доктор Спок у стальной решётки (к сожалению, этот снимок нельзя публиковать: друзья доктора объяснили мне, что фото было сделано нелегально — в полицейском участке не разрешается фотографировать). И там, в полицейском участке, на лице врача не было ни усталости, ни страха. Он стоял — в старомодном темном костюме — рядом с полицейским, устало регистрировавшим за столом арестованных, и иронически улыбался.
В чём же дело? Почему все-таки брошена медицина?
Доктор Бенджамин Спок родился в Нью-Хэвене, штат Коннектикут, в семье юриста. В юности был спортсменом, даже участвовал в Олимпийских играх 1924 года. Окончив медицинскую школу, практиковал
Слава — огромная и быстрая — пришла к нему в конце сороковых годов, когда одна за другой появились его книги о воспитании детей. Его взгляды были тогда целой революцией в такого рода литературе. Книги имели колоссальный успех. Их общий тираж — невиданный для Америки — 18 миллионов. Книги доктора Спока — потрепанные, захватанные, зачитанные — стоят на книжной полке в большинстве американских домов.
Неожиданно Бенджамин Спок начал принимать участие в митингах и демонстрациях против войны во Вьетнаме.
Это была сенсация, удивившая многих. Как, детский врач — и вдруг политика! Успех, благополучие, слава, увлечение танцами и яхтой — и вдруг так активно, так всерьёз, так страстно заняться политикой!
Речи доктора Спока на митингах и демонстрациях долгое время не публиковались в газетах, правда, появлялись сообщения о его выступлениях, но почти никогда не приводилось содержание речей. Об этом писал журнал «Фэкт», корреспондент которого брал интервью у доктора.
Прежде чем начать свои выступления на митингах, доктор Спок около двух месяцев работал над статьей, которая стала его кредо по вопросу о войне во Вьетнаме. Автор, чьи книги были изданы 18-миллионным тиражом, чьи статьи нарасхват печатались любым журналом, полагал, что не встретит трудностей в опубликовании своей новой статьи.
Он послал в один журнал, но получил отказ. В другой — снова отказ. Семь журналов возвратили ему рукопись статьи. Не вдаваясь в существо дела, редактор «Харперз мэгэзин» ответил ему так: «Хотя я и испытываю глубочайшее уважение к вам как к детскому врачу и психиатру, я надеюсь, вы извините меня, если я выражу сомнение, что вы являетесь таким же специалистом в области международных отношений».
Комментаторы газет, радио и телевидения иронизировали: «На каком основании детский врач интересуется международными делами?!»
Но об одном, видимо, забыл редактор «Харперз мэгэзин».
Молодые, 18–20-летние американцы, которых политики и генералы — несомненные специалисты в области международных отношений — превращают в убийц и мертвецов, — все они, эти молодые люди, — воспитанники доктора Спока.
Как же детский врач мог оказаться в стороне от судьбы своих детей?
Доктора Спока спросили как-то: какой совет дал бы он своим сыновьям, если бы им пришлось призываться в армию.
«Я, конечно, предоставил бы им самим решать эти важнейшие вопросы. Но я гордился бы сыном, который отказался бы воевать во Вьетнаме… Вся суть решений Нюрнбергского трибунала состоит в том, что приказ правительства не оправдание для человека, который поступает против своей совести…
Мы живём в большой стране. Почему именно Америка, провозглашающая своей целью свободу, превратилась в мирового бульдога?
Американское правительство ведет себя, как истерически-капризный годовалый ребёнок, оно не может получить того, что хочет, и вместо того, чтобы задать себе вопрос — почему? — топчет ногами маленькую страну, которая не сделала нам ничего худого. Мы убиваем людей этой страны, потому что они отказываются принимать реакционное правительство, угодное нам…»