Чтение онлайн

Серьёзная демонстрация закончилась с юмором. В противопожарной бочке был разведен огонь. И в нём символически были сожжены пара фальшивых ресниц, парик, накладные пластиковые груди и даже один бюстгальтер.

Слава богу, в Америке все-таки очень много людей с юмором.

Ко всему сказанному автор хотел бы добавить лишь несколько слов. Автор не против красоты вообще и женской в особенности. Он не против костюмов для плавания. Он не стал бы критиковать любительниц наклеенных ресниц и даже париков (хотя он и предпочитает естественность). Исследуя материал

для этого очерка, автор ставил перед собой скромную задачу: разобраться, что происходит с красотой, если за неё берутся так называемые деловые люди.

Маленький, аккуратный белый домик. Такой наивный и милый, что даже не верится, что это и есть штаб-квартира Джорджа Уоллеса в городе Таскалуса, штат Алабама. Но из окна на меня требовательно глядит его лицо (в двадцатикратном увеличении) — лицо кандидата в президенты США от Независимой партии. Прическа — волосок к волоску, височки подстрижены аккуратнейшим образом, зубы один к одному. Улыбка напряженная, но ничего — сносная. И над портретом, прямо на стене, надпись: «Штаб-квартира. Уоллеса — в президенты».

Сомнений нет. Тем более что рядом, во всю стену, ещё крупнее, значительно крупнее, просто гигантскими буквами: «Бесплатный кофе».

Ну как не войти? Конечно, войдёшь.

И сразу навстречу разлетелись две старушки. Обеим вместе лет под полтораста. Однако жилистые такие старушенции, худые, длинные, подвижные, как ящерицы. Обе в одинаковых ситцевых платьях, будто из одной спортивной команды. Одна рыжая, веснушчатая, с облупленным и поэтому несколько голубоватым носом. Другая белая-белая, будто только что с мельницы.

Обе приветливо, но бесцеремонно, не ожидая моих ответов на свои вопросы, перепасовывают меня друг дружке, будто я для них теннисный мячик:

Белая. Вы из Нью-Йорка? (Это по номеру моей машины. Видали наблюдательность? Орлиные глаза у старухи.)

Рыжая. Замечательно. Нам так нужна поддержка в Нью-Йорке!

Белая. Вы будете черный кофе или с молоком?

Рыжая. Наш кофе куда лучше, чем у вас на севере, ха-ха. Правда?

Белая. Не говорите так, дорогая. Наш гость может обидеться.

Рыжая. Что вы, милая, я сразу вижу — есть у человека чувство юмора или нет.

Ну как вам это понравится?

Со всех сторон на меня смотрит, улыбаясь с напряжённой приветливостью, бывший губернатор Алабамы. И везде я читаю его имя: на пластиковых канотье, на чашке с кофе, на старушкиных брошках, на обложках брошюр, на листовках, плакатах, флажочках, тряпочках, дудочках, трещотках.

Многое из этого пропагандистского изобилия вручается мне безо всяких моих просьб — молча и ловко. Белая держит пластиковый пакет (на нем тоже написано: «Уоллеса — в президенты!»). Рыжая бросает в него, что надо. Я в это время беспринципно пью бесплатный кофе за счёт Уоллеса и его сторонников.

Оправдываю сие тем, что Уоллес со своей командой от чашки кофе, к сожалению, не обеднеет.

Одна из старушек показывает мне золотой доллар с профилем Уоллеса. Золотой доллар, правда, подозрительно лёгок. Так и есть, он стоит полдоллара. Старушки не могут дать мне его бесплатно. Хорошо. Примерочная модель американского доллара с не очень римским профилем Уоллеса летит в мешок.

— А вот книга, — говорит Рыжая, — о нашем кандидате. В ней всё — его жизнь, борьба, политические принципы. Ее написал очень известный журналист — Саммер.

Я листаю брошюру. Мелькают слова — ниггер, ниггер, ниггер…

— За неё доллар, — говорит Белая.

Мой доллар идёт, надо понимать, в кассу Независимой партии. Но ничего не поделаешь. Оправдываю сие тем, что эта партия от моего доллара, слава богу, не разбогатеет. А книга пригодится.

Старушки довольны. Рыжая хватает мою чашку и бежит к кофейному агрегату, который занимает в таскалусской штаб-квартире центральное место. На этот раз она приносит мне кофе с пончиком.

Рыжая, как видно, считает меня уже в доску своим и интимно спрашивает:

— Ну, а как наш кандидат выглядит у вас на севере?

Север — понятие растяжимое. Я отвечаю:

— Да как вам сказать, пожалуй, неважнецки он выглядит на севере.

— Да-да, — соглашается Белая. — Мы знаем. Но ничего, ещё есть время до выборов. Люди поймут, что только он может спасти Америку от ниггеров и коммунистов.

Затем Рыжая подносит ко мне на вытянутых руках стеклянную кубышку. В ней — деньги разными купюрами. Одна даже двадцатидолларовая. На кубышке надпись: «Помогите Америке обрести достойного президента. Жертвуйте на кампанию „Уоллеса — в президенты!“».

Ну уж это, сами понимаете, мне ни к чему.

— Я журналист, — говорю. — Нужно соблюдать нейтралитет.

— О, журналист! Это прекрасно! — восхищённо шепчут обе.

— Никто не узнает, — без передышки добавляет Рыжая.

— Нет, никак не могу, — категорически отказываюсь я.

Старушки, однако, не меняют ко мне своего приветливого отношения.

— Мы надеемся, что, приехав в Нью-Йорк, вы благожелательно напишете о нашем кандидате, — говорит одна из них.

Бабушки-общественницы подводят меня к книге гостей. Надо записать свою фамилию и город, откуда приехал. Аккуратно вывожу свою фамилию. Рядом еще более аккуратно пишу «Moscow», то есть Москва. Белая благодарит, читает, поднимает голову:

— Вы забыли указать штат. Нью-Йорк.

— Это другая Москва, — как можно приветливее объясняю я, — не из штата Нью-Йорк. Это — USSR.

— Что такое USSR? — интересуется Рыжая.

— Советский Союз, — говорю я, — Советская Россия.

Пауза. Я жду реакции. И вдруг обе старушки взвизгивают и начинают заливисто смеяться. Отсмеявшись, Рыжая говорит:

— Вот видите, милая, а вы говорили, что у северян нет чувства юмора.

И Белая своей рукой выводит рядом со словом Москва две буквы: «N» и «Y». Что означает — штат Нью-Йорк.