Чтение онлайн

– Но разную. Заместителю главного инженера - коньяк, заведующему складом - белую, грузчикам - бормотуху. И все, как в один голос, - Марчук мужик что надо!

– Универсальная отмычка, - усмехнулась Инга Казимировна.

– Только ранг надо правильно выдержать, - улыбнулся Коршунов.
– Не дай бог заму главного инженера поставить водку!

– Такие не ошибаются... Ну, что еще?
– посерьезнела следователь.

– Дальше деловых связей не шло.

– А вне завода?

– Пару раз видели, как

Марчук разъезжал с какой-то девицей, но с кем именно, установить пока не удалось.

Старший лейтенант замолчал.

– Не богато, - сказала Гранская.

– Поживем - разживемся. Однако и в этом есть кое-что...

– В чем?

– Марчук вел себя в Зорянске скрытно. Не находите?

– Ваша правда, Юрий Александрович, - согласилась следователь.
– Как сова. Летает в сумерках. Куда-то уезжал ночью, приезжал поздно, вспомнила она показания Разуваевой.

Зазвонил телефон. Это был завотделением больницы, где лежал Май Соколов. Врач сообщил Инге Казимировне (как они уславливались), что следователь может навестить больного.

Гранская тут же решила ехать.

– Может, и меня прихватите?
– сказал старший лейтенант.
– Есть несколько вопросов.

– Разумеется, поедем вместе. Только просили особенно не утомлять.

По дороге купили на рынке яблоки и ранний виноград (это врач разрешил), а Инга Казимировна - еще букет тугих кремовых гладиолусов. Но когда они зашли в палату, то увидели на тумбочке роскошные розы. Инга Казимировна знала этот сорт - Глория Дей, ее любимые. Несколько пышных кустов росли во дворе Мая. Значит, была Броня.

Май лежал в отдельной палате. Сложное сооружение поддерживало на весу его ногу в гипсе. Рука тоже была загипсована. На бледном лице выделялись лишь живые, с искринкой глаза. Это удивило следователя. Прямо не верилось, что еще вчера Май был без сознания и врач не пустил к нему их с Броней.

– Ты у нас, как я погляжу, герой, - не удержалась Инга Казимировна.

Май смущенно морщил нос. И все время повторял:

– Да будет вам... Спасибо...

Говорил он тихо, видимо, это давалось ему с трудом.

Помня, что времени им отпущено мало, Гранская попросила коротко, не волнуясь, рассказать, что же произошло у них с Марчуком в комнатке за дежуркой в отделении железнодорожной милиции.

– Не поймали?
– спросил Май.

– Нет еще, но поймаем. Непременно, уж будь уверен, - сказала Инга Казимировна и приготовилась слушать.

– Значит, сидели, просто трепались. Он спросил про вас, кто, мол. Я сказал: следователь. Он поцокал, говорит, симпатичная женщина. И все на часы посматривал. Упрекал, что помог мне с машиной, и вот, мол, такие неприятности ни за что...

Май замолчал. Видимо, решил передохнуть. Инга Казимировна не торопила, ждала.

– Он все прислушивался, - опять заговорил Май.
– Я стал сочинять, что могу, мол, достать

приемник от "Волги"... Он встал, словно бы размяться. Потянулся. И вдруг как врежет мне с левой. Я - со стула. А сам думаю: чего это он, сбесился? Я ведь ему ничего не сделал... Тут гудок...
– Май подумал и поправился: - Нет... Сначала гудок, а потом удар... Когда он выбил стекло стулом и махнул наружу, я кинулся за ним. Потому что вижу гад он. И злость меня взяла, ведь по лицу ударил. Для меня это не дай бог - зверею... Ну, он вскочил на товарный...

– Хорошо, Май, хорошо. Дальше мы видели, - остановила его Гранская. Отдохни, полежи молча.

Соколов тихо вздохнул, прикрыл глаза. Но все же продолжал шептать:

– Если бы он не ударил чем-то по голове, я бы ему, гаду... Словно гантелей...

– Отдохни, Май, - настойчиво повторила Инга Казимировна.

В палате воцарилась тишина. Только было слышно хриплое дыхание больного.

Коршунов вопросительно смотрел на следователя, словно спрашивал, можно ли теперь ему поговорить с Маем. Гранская сделала жест: пусть, мол, передохнет.

Май открыл глаза. Инга Казимировна кивнула старшему лейтенанту.

– Вспомни, браток, - обратился Коршунов к Соколову.
– Когда вы раньше встречались, ну, до истории на вокзале, Марчук называл какие-нибудь фамилии, имена, с кем он имел дело в Зорянске?

Май долго смотрел в потолок.

– Бабаянц, - наконец произнес он.

– Какой?
– напрягся инспектор.

– Директор автобазы...

"И зять Чибисова, председателя горисполкома", - подумала Гранская.

– Автомобили... Запчасти...
– пытался пояснить Май.

– А из женщин?

– Не знаю... Постойте. Света... Да, точно, Светка. А какая именно, не говорил. Только раз как-то обмолвился, что спешит к Светке...

В палату заглянул врач. Время свидания истекло.

Прежде чем покинуть больницу, зашли к хирургу, лечащему Соколова. Он был настроен теперь куда более оптимистично, чем в первый день, когда они говорили с Гранской.

– Вернем вашего героя в строй, - заверил он следователя.
– Молодой, все срастется, как надо...

Когда они сели в машину, поджидавшую их у ворот больницы, Юрий Александрович, усмехнувшись, сказал:

– Да, русского человека нельзя бить по лицу. Тогда его уж ничем не остановишь...

– Только ли русского, - заметила следователь.
– Любого...

* * *

На следующий день Гранская выехала в Южноморск.

В этот небольшой город, лежащий на берегу Азовского моря, она прибыла поздно вечером. Выстояла часовую очередь на такси - поезд был переполнен курортниками. До гостиницы оказалось рукой подать. Знала бы - пешком добралась за двадцать минут.

Ее уже ждал забронированный номер, крохотный, чистенький, выходящий на набережную с пляжем.