Чтение онлайн

– Евгений Иванович, товарищ с телевидения хочет побеседовать с тобой и познакомиться с Зозулей, - сказал Боржанский.

– Будет сделано, - коротко, по-военному ответил Анегин.

Главный художник молча вышел. Парень с могучими бицепсами тоже исчез.

– Садитесь, Флора Юрьевна, - предложил начальник цеха, но, увидев, что Баринова включила магнитофон и подставила к нему микрофон, растерялся.
– Говорить я... э-э... не мастак. Посидите... Сейчас...

И выскочил из конторки. Хлопнула входная дверь.

"Ну и перепугался лихой

казак", - подумала Баринова, оглядываясь.

Через стеклянную стенку она увидела весь цех - небольшие, отгороженные до плеч человека ячейки. Отсюда, из конторки, которая располагалась выше остального помещения, были видны люди, склонившиеся над столами, верстаками, швейными машинами, станочками. В основном здесь работали девушки. Молоденькие, симпатичные, как на подбор.

Начальник цеха отсутствовал недолго. Снова хлопнула входная дверь, и Анегин появился в своем наблюдательном пункте, как назвала про себя конторку Баринова. Она поняла: Анегин советовался о чем-то с Боржанским.

– Пойдемте к Тарасу, - сказал он, косясь на магнитофон.

Зозуле было лет тридцать. Волосы на голове черные, а в контраст им рыжие, словно покрашенные хной, усы. Работал он в пиджаке.

– Получается, Иваныч!
– весело встретил их Зозуля в своей ячейке, заваленной проволокой, веревками, деревянными чурбачками и разным инструментом.

– Тут к тебе с телевидения, - сказал Анегин.

– Добре, - стрельнул в девушку мастер черными глазками, которые как-то неестественно блестели.
– Зозуля. Тарас.

– Баринова, - представилась Флора и спросила, видя в его руках приспособление, напоминающее скакалку, только с тремя шнурками, а на них деревянные ролики: - Что это у вас?

– Помогаем толстым, - он оглядел ее изящную стройную фигурку, - стать такими, як вы.
– И ни с того ни с сего рассмеялся.

– Это для самомассажа, - пояснил начальник цеха и показал, как нужно пользоваться: словно трешь спину полотенцем после купания.
– Ясно?

– Вполне, - кивнула девушка.

Ее внимание привлек странный предмет, торчащий из-за лацкана пиджака Зозули, - как будто кончик полиэтиленовой трубочки для коктейля. С этого бока пиджак был чуть оттопырен.

Заметив взгляд Бариновой, Тарас спрятал трубочку поглубже и, сильно покачнувшись, сказал Анегину:

– Я думаю, главный будет доволен. Бачишь?
– провел он пальцем по роликам, в которых были пропилены углубления, отчего они походили на зубчатые колесики.

– Смотри-ка!
– хмыкнул довольный начальник цеха.
– Просто и сердито.
– Он повернулся к Бариновой: - Понимаете, раньше мы делали ролики гладкими, без зубчиков. Эффект, конечно, не тот.

– Да, теперь массаж в несколько раз интенсивнее, - закончил за него Зозуля и громко икнул, обдав слушателей винным духом.
– Принимаешь, чи ни?

– Порядок, - похлопал его по плечу Анегин.
– Давай в том же духе! А мы не будем мешать. Пойдемте, Флора Юрьевна, побеседуем еще...

Он деликатно выпроводил Баринову и повел к себе, несколько

смущенный.

"А мастер-то под мухой, - констатировала Баринова.
– Ладно, поговорю с ним в следующий раз".

– Хорошо у вас, все время музыка, - сказала она, когда "Брызги шампанского" сменила песенка Крокодила Гены из мультфильма о Чебурашке и его друзьях.

– Помогает работать, - с удовольствием подхватил начальник цеха, все еще шокированный состоянием Зозули.
– Больше всего нравится мастерам вот эта песенка да еще "Подмосковные вечера". Все время крутим. Врачи пишут, музыка - лучшее средство от переутомления...

Но поговорить им не дали. Анегина вызвали к директору.

Флора весь день провела на фабрике, ходила по цехам, знакомилась с людьми. А вечером в доме отдыха, у себя в коттедже, прослушала магнитофонную запись разговоров, состоявшихся днем, прочла заметки, занявшие добрую половину блокнота. Не все люди откровенничали, некоторые смущались, некоторые чего-то боялись. Но были и такие, кто говорил с журналисткой охотно и откровенно, высказывая кое-какие вещи, которые постороннему узнать сразу невозможно.

Например, тот самый Зозуля редко бывает трезв. Он все время "заправляется" через полиэтиленовую трубочку из грелки, которую носит в кармане пиджака.

Вспомнив, с какой неохотой главный художник фабрики и Анегин говорили об экспериментальном цехе (а вернее, все скрывали), Флора сделала приписку в блокноте: "Не слишком ли ретиво оберегается от чужих глаз то, что создается в СЭЦ? Может быть, дело не только в "творческих секретах"?"

* * *

Почти каждый вечер Гранская и Шебеко садились в "Волгу" и ехали за город. Кирилл Демьянович наотрез отказался скрываться в кемпинге и жил на квартире Инги Казимировны. Да и прятаться было бесполезно: в городе и так знали об их отношениях. А соседи считали их законными мужем и женой.

Их излюбленным местом был чистый торжественный сосновый бор километрах в двадцати от Зорянска. Сюда приезжали не только они, красивый уголок привлекал и других туристов. Местное лесничество, чтобы уберечь лес от стихийного разгула отдыхающих, организовало тут разного рода удобства: врытые в землю столики и скамьи, специальные ямки для кострищ, шалаши. Это было удобно и лесникам, и туристам: мусор складывался в специально отрытую траншею, огонь разводился там, где положено, не вытаптывалась растительность в других местах.

– Сделано удобство на копейку, а сбережены тысячи, - одобрительно говорил Шебеко.
– А главное, человек чувствует заботу, доверие. Потому здесь и не безобразничают...

Они любили сиживать допоздна у костра, болтать обо всем, что придет в голову. Кирилл признавался, что давно так не отдыхал. Их несостоявшийся совместный отпуск у моря в какой-то степени компенсировался этими поездками.

Как-то Кирилл позвонил Гранской на службу и торжественным голосом сказал, чтобы она не задерживалась ни на минуту. У них, мол, сегодня замечательный день, который они должны отметить в лесу.