Проклятый рыцарь

Били жестко, профессионально, умело — не какие-нибудь уличные поддонки. Нет, настоящие «мастера» своего дела. Вначале, я еще пытался сопротивляться, вроде как даже не без успеха. По крайней мере, одного точно достал. Но один против четырех — разве тут есть хоть какие-то шансы? Даже убежать, и то не получится — они ловко загнали меня в угол, прижали к кирпичной стене, рядом с металлическим мусорным баком, и принялись методично избивать. Позвать на помощь не получится — улица далеко, не услышат. А от взоров случайных прохожих нас как раз и загораживает этот самый бак, будь он проклят. Совсем рядом дверь, черный выход из ночного клуба, откуда я

как раз и вышел каких-нибудь пять, семь минут назад. Вот только до нее не добраться. А там не услышат — музыка внутри ревет так, что приходится наклоняться к уху собеседника. Я лишь как мог закрывал голову и другие жизненно важные органы, надеясь, что они скоро устанут, и я отделаюсь сломанными ребрами. Зря надеялся.

— Ничего личного пацан, просто работа, — глухо произнес один из них, доставая здоровенный армейский нож. — Зря ты сунулся куда не следует.

Я дернулся было, понимая, что терять уже нечего — только для того, чтобы повиснуть на лезвии. Сам же и облегчил ему задачу. Потом еще один обжигающий удар — и они меня наконец-то отпустили.

— Возьми его бумажник, это должно быть похоже на ограбление, — скомандовал мой убийца одному из подельников, хладнокровно вытирая лезвие о мои же джинсы. Грубые руки в черных перчатках быстро обшарили меня, извлекая на свет божий потрепанный коричневый бумажник из поддельной кожи, где были мои права, одна-единственная бумажка в пятьдесят баксов, да банковская карточка. На которой, впрочем, было немногим больше. Мобильника у меня с собой и так не было — остался в клубе. А дальше они, оставив меня лежать на мокром асфальте, как ни в чем не бывало, просто спокойным шагом удалились в сторону улицы.

Я попытался было встать — да куда там. Сил хватило только на то, чтобы сесть и прислониться к холодной кирпичной стене. Почему так холодно и мокро, дождя ведь с прошлой недели не было? Ах да, это ж из меня хлещет как из дырявой грелки. Разве в человеке вообще бывает столько крови?

— Помогите, — еле слышно прошептал я. — Кто-нибудь, пожалуйста, помогите!

Как оказалось, меня услышали — в ответ на мои мольбы степенно и вальяжно, откуда ни возьмись появилась черная кошка. Или кот. Кто их там разберет? Хотя, судя по размерам, скорее все-таки кошка. Чистая, ухоженная, с гладкой лоснящейся шерстью, явно не на помойке живет — откуда она вообще взялась в этом переулке? Здесь и домов-то жилых поблизости нет. Разве сбежала только что.

Кошка неторопливо подошла поближе, равнодушно скользнула по мне взглядом, и, наклонив голову, как ни в чем не бывало, принялась лакать красную жидкость из лужицы у моих ног.

— Ах ты! — даже сил на то, чтобы махнуть рукой или дернуть ногой уже не было. — Пошла прочь… чертовка! Лучше бы помощь привела!

Кошка дернулась, как от удара. Замерла. А затем посмотрела прямо мне в глаза. Не будь я при смерти — вздрогнул бы от страха. Черные как бездна глаза. И такие же бесконечные. И взгляд такой… очень осмысленный. Как-будто человеческий. Точнее, почти человеческий.

А затем четырехногое просто пулей рвануло с места и исчезло с глаз моих. Вроде как его и не было. Может, оно мне вообще привиделось? Предсмертный бред, галлюцинации и все такое?

— Кис-кис-кис, — послышался где-то вдалеке женский, слегка дребезжащий голос. — Иди сюда, к мамочке.

Интересно, это мне тоже привиделось, точнее прислышилось? Или это реально?

— Ну же, иди ко мне — будет тебе новый домик, — звук голоса стал определенно ближе.

Вдруг из-за здоровенного металлического бака, из-за которого меня, собственно, и не было видно с улицы, а мне улицу, вылетела все та же черная кошка и остановилась, как вкопанная.

Следом за ней торопливо семенила весьма пожилая женщина — так точно и не скажешь, но на вскидку хорошо за восемьдесят. Правда, опрятная,

ухоженная, в старомодном, когда-то весьма элегантном платье.

— Вот ты где — заставила меня побегать! — укоризненно сказала она кошке, преспокойно усевшейся напротив меня. — Но теперь уж… О БОЖЕ МОЙ! — а это она наконец-то заметила мое истекающее кровью тело. — Сынок, что с тобой случилось-то?!

Я бы ответил — да даже говорить сил уже не было. Ни рук, ни ног больше не чувствовал. Было очень холодно, нахлынула страшная усталость, и вдруг очень сильно захотелось спать.

— Окей, Гугл, — услышал я чей-то голос сквозь сомкнутые веки, — как вызвать службу спасения?

— Для вызова службы спасения, наберите…, - другой голос тоже был женским, но более приятным, молодым.

— Да, приезжайте скорее — тут человек прямо на земле кровью истекает!

Дальнейшее было как в тумане. Меня кто-то тормошил, что-то со мной делал, затем куда-то положили и понесли. Потом, опять положили. Зачем все это? И кто-то все бубнил, бубнил, вроде даже меня что-то спрашивали о чем-то. Затем раздался рев сирен, и мы куда-то поехали.

В руку мне вонзилось что-то холодное и острое, и что-то такое же холодное опустилось мне на лицо. Сразу же стало легче дышать, и в голове вроде бы слегка прояснилось. Даже хватило сил, чтобы немного приоткрыть глаза.

Оказалось, что я в машине скорой помощи, на лице кислородная маска, из руки торчит шланг капельницы с каким-то неведомым мне раствором. Надо мной трудятся два врача, проводят определенные манипуляции с моим телом, по всей видимости пытаясь спасти мне жизнь.

— Слишком большая кровопотеря, вряд ли довезем, — буркнул один медик другому. Тот лишь молча кивнул. Ну вот, а я-то уже поверил, что у меня есть шанс! Впрочем, с какой стати? Учитывая все, что творилось в последнее время…

Говорят, в последние минуты пребывания в этом бренном мире у человека вся жизнь успевает за считанные мгновения пронестись перед глазами. По крайней мере, ее наиболее значимые моменты. Не знаю, как насчет всей жизни — все, о чем я сейчас мог думать, так это о событиях последнего месяца. Видимо для меня он значил много больше, чем предыдущие двадцать четыре года. Там и вспоминать-то было особо нечего. Все как у всех. Ну или почти как у всех. Родился, правда, 31-го октября. За одну минуту до полуночи, как мне говорили. Так что для меня канун Дня Всех Святых всегда был двойным праздником, ибо веселье Хэллоуина плавно перетекало в празднование моего дня рождения. Заодно, и на конфетах сэкономить удавалось.

Зато в остальном — вот ровным счетом ничего необычного. Детский сад, школа, где я успехами никогда особо не блистал, но и в числе безнадежно отстающих не был. Подростковые прыщи, первая любовь… Затем вторая. В команду по американскому футболу меня взяли — но по большей части держали на скамейке запасных, а не выпускали на поле. Так что, каких-то выдающихся результатов мне продемонстрировать не удалось. Как и заслужить право на спортивную стипендию.

Ну, а поскольку, как я уже сказал, особыми успехами в учебе я не блистал, то и на стипендию для одаренных тоже рассчитывать не мог. Под программы для каких-либо меньшинств также не попадал — самый обычный белый парень, чего уж там. Так что, по большому счету оставалось всего три варианта — не учиться вовсе, взять образовательный кредит, или выбрать колледж похуже, куда даже такой гений как я мог попасть бесплатно. Я выбрал четвертый — решил сам заработать деньги на обучение. На самом деле, даже не совсем так — к тому моменту, когда я, нарядившись во взятый на прокат костюм, танцевал с Шейлой на выпускном балу, мои родители умудрились скопить почти шестьдесят процентов от необходимой суммы. Видимо, уже давно весьма трезво оценивали мои способности.