Проклятие ведьм

Лисса никогда не любила ходить на занятия, а посещать то, куда ее заставляли ходить насильно, тем более. Она считала, что семейное наследство в виде ведьмовского дара и способности управлять природой полный бред и что все ее семейство просто-напросто свихнулось, вот и все. Однако, хотела она верить в колдовство или нет, она была ведьмой. Ее род был известен всем магам и ведьмам своими уникальными способностями, однако Лисса напрочь не хотела ничего об этом знать.

«По вам психушка плачет», – лишь

отвечала она родным, закинув очередную книгу заклинаний в пыльный угол, где уже валялось порядком десятка таких же бесценных, но бессмысленных для нее книг.

– Родная, так же нельзя, – молила свою дочь мисс Дуллитл, такая же рыжая, как и она сама. – Не совершай моих ошибок…

– Мам, да брось ты! – прервала ее девушка, застегивая на своей груди черную косуху. За последнее время в ее семье участились разговоры про ведьм, что уже стало раздражать и без того раздражительную во всем девушку.

– Лисса! – мать повысила голос особым образом, как делала всякий раз, прежде чем отчитать свою дочь за проступок.

– Мама! – огрызнулась девушка тем же голосом и продолжила. – Сегодня мой день рождения, и я хочу провести его со своими друзьями на вечеринке, которую они для меня устроили, а не здесь, с вами и странными книгами, которые вы мне весь месяц подсовываете! Если вы верите во весь этот бред про ведьм, вампиров и оборотней, то я НЕТ!

На этом Лисса схватила шлем от черного мотоцикла и умчалась прочь, громко хлопнув входной дверью напоследок. Мисс Дуллитл выбежала на крыльцо, в надежде догнать и остановить дочь, но та оказалось быстрее.

– Она напоминает мне тебя, – пожилая дама незаметно подкралась сзади и мило улыбнулась.

За столько лет Хейли все никак не могла привыкнуть к ее бесшумному передвижению по дому. Ее мать стала хромать после одной ужасной битвы, о которой она никогда никому не хотела говорить, иногда себе в помощь брала трость, но даже та не издавала ни единого звука. Магия, только и всего.

– Не волнуйся, она вернется.

– Как скоро?

– Смотри, – она указала на небо, что темнело с каждым часом все сильнее и сильнее, – через пару часов ей официально исполнится восемнадцать. А завтра, или даже сегодня, к ней приедут из академии. Лучше бы тебе приготовить ее вещи к отъезду. Маги не любят долго ждать.

Хейли понимающее кивнула, но с места не сдвинулась. Она боялась, что ее дочь наделает тех же ошибок, что и она сама в ее возрасте.

– Боишься, что ее новый парень пополнит нам коллекцию тыкв в огороде? – усмехнулась старая ведьма, и ее зеленые глаза ярко засияли. – Помнится мне, ты превратила шесть парней в тыквы, прежде чем поверить, что ты ведьма и твои поцелуи опасны для простых смертных.

– Даже не напоминай! – воскликнула мисс Дуллитл, скрестив руки на груди. – Это было ужасно!

– Если бы ты и твоя дочь читали те книги, что мы вам давали, то ничего бы этого не было, – парировала старуха, бесшумно шагая на веранду, где она готова была часами сидеть и слушать голос природы. – Но не волнуйся,

в нашей семье нет слабых ведьм. Она со всем справится.

Хейли отчаянно вздохнула, скрестила на груди свои тонкие бледные руки и зашагала прочь к дому, в котором она провела большую часть жизни. Переехала она сюда в юном возрасте, когда отец бесследно исчез, напоследок оставив на своем рабочем столе записку, адресованную его дочери.

«Прости, что покидаю тебя в этот момент, Хейли. Хотелось бы мне остаться и помочь тебе с дальнейшим обучением в качестве ведьмы, но, увы, я вынужден уехать как можно дальше от всего того, что отныне будет тебя окружать. Будь сильной, дочь моя. Надеюсь, что однажды мне позволят тебя увидеть вновь.

С искренней любовью, твой любящий папа.

P.S. Лоррейн присмотрит за тобой».

Родители Хелли уже много лет были в разводе и всячески старались друг с другом лишний раз не пересекаться. Лоррейн всегда была милой дамой со своими причудами и необычайно сильной магией, про которую Хейли узнала далеко не сразу. Но какой бы милой она не была, со своим мужем она заключила магический договор, согласно которому с пятнадцати лет и до окончания академии для магов и ведьм Хейли будет жить под ее опекой.

Лоррейн была абсолютно уверена, что дочери не хватает материнской любви и тех знаний, которые может дать ей до отправления в академию.

– Если будешь слушаться меня, то станешь такой же сильной, как и я, – пообещала Лоррейн и, несомненно, сдержала слово.

В семье Дуллитл обещание было принято исполнять. И не дай Бог хоть кому-нибудь его нарушить. Они могли своей жизнью пожертвовать, но обещание сдержат.

– Следи за тем, что говоришь, – учила ее Лоррейн. – Ведьмы из нашего рода необычайно сильны, все наши слова имеют уникальную особенность сбываться, причем в самый неподходящий момент.

В этом Хейли удалось не раз убедиться после восемнадцатилетия, например, когда она назвала своего давнего неприятеля, соседского мальчишку, который постоянно над ней издевался, жабой. Ночью, когда луна взошла, а ведьмы начали свой привычный шабаш, слова Хейли обрели истинную форму. Мальчишка превратился в жабу, но Лоррейн своей магией заставила его семью думать, что он был сбит машиной. В ту ночь Хейли окончательно убедилась в том, что она ведьма и что ее слова не имеют обратного эффекта.

– Все ведьмы разные, – объясняла Лоррейн, – ни одна не похожа на другую. У тебя сильная магия. Все, что ты говоришь, сбывается, и, к несчастью, если ты обратишь кого-то в жабу или тыкву, то это уже назад исправить никак нельзя.

Как только Хейли это осознала, то тут же согласилась поехать в Академию волшебных созданий.

– Меня ведь там научат управлять магией?

– Конечно.

И только мысль о том, что академия и обучающие ее там учителя могут ей помочь совладать с магией, заставляла Хейли не бросать обучение. Вскоре она не только полюбила академию, но и свой дар, которым наделила ее природа.