Чтение онлайн

А вот и первая кухарка – суровая особа с большой плоской корзиной. Наверняка направляется к рыбному рынку. Рыбу привозят из Изиохона ранним утром, едва ли не ночью, чтобы не испортилась; вон – листья видны в корзинке, чтобы завернуть рыбу.

На миг Гайфье представил себе бойких рыбачек, румяных, с резкими голосами: по ним ни за что не скажешь, что провели в дороге всю ночь. Представил бочки с рыбой, охапки свежей зелени, глубокие плошки для ополаскивания рук, десяток хищных кошек с горящими глазами, что трутся по юбкам хозяек.

Кухарка

тоже заметила Гайфье. Смерила его суровым взглядом, поджала губы, и он сразу понял: она – не из его иллюзорного королевства, она – как раз из числа тех, кто уничтожит хрупкие, несуществующие владения Гайфье.

Скоро появилась вторая стряпуха, затем выскочила зареванная трактирная служанка, девица богатырского сложения со свежеподбитым глазом. Эта глянула на Гайфье обиженно, и он сразу понял, что несет ответственность за всех неверных любовников, за всех драчливых отцов, за всех беспутных братьев – вообще за всех мужчин. И ему это стало лестно.

А потом открылась дверь дома придворного композитора, и на улицу тихо выбрался Ренье. Мальчик быстро отступил в тень, за угол. Ему почему-то казалось, что Ренье – из числа любителей спать по меньшей мере до полудня, так что возможность встретить его на улице в такой час вообще не рассматривалась.

Однако Ренье – вот он, стоит, щурясь на утреннее солнце. Интересно, почему он выбрался из дома тайком? И куда он направляется?

Ренье поморгал, привыкая к яркому свету. Оглянулся на дом Адобекка, улыбнулся, вздохнул. Затем поправил какие-то детали своей одежды – почти совсем как та первая девушка. И уверенно зашагал по улице.

Стараясь оставаться незамеченным, Гайфье пошел за ним следом.

Прежде ему всегда казалось, что выслеживать жертву – увлекательное занятие. В книгах об этом пишут просто захватывающе. Описываются укрытия, ловкие перебежки, беззвучное скольжение, подкрадывание «как тень» и прочее. И те, за кем следят, постоянно делают разные любопытные штуки: входят в подозрительные лачуги, разговаривают с лохматыми бродягами, которые вручают им письма или шкатулки, обмениваются знаками с таинственными красавицами в покрывалах…

На деле все обстояло иначе. Сперва Ренье остановился возле трактира с изображением руки и кружки на вывеске и некоторое время созерцал эту нарисованную кружку, как будто магнетически вопрошал ее о чем-то. Затем постучал в закрытые ставни.

Ставни ожили и отозвались недовольным ворчанием. Ренье повторил маневр, после чего ставни приоткрылись, и оттуда, как по действию магического заклинания, высунулась рука с наполненной кружкой: точь-в-точь такой, что красовалась на вывеске.

Ренье схватил напиток и быстро проглотил. Кружку он поставил на подоконник, а рядом положил монету. И то, и другое беспечно засверкало в солнечных лучах. Ренье отступил на шаг и полюбовался на созданный им натюрморт. Из небытия вновь явилась таинственная рука и забрала эти вещи. Ренье приветственно свистнул и зашагал дальше.

Мальчик

старательно запомнил таверну, где рассветным посетителям наливают по первому требованию и даже раскрывают для них ставни (ставни так и остались стоять распахнутыми – видимо, в знак того, что таверна открыта для первых клиентов).

Гайфье так внимательно глядел на дом и вывеску (он поклялся себе не упускать ни одной детали, и вообще – ничто не уйдет от его проницательного взора), что едва не вскрикнул от неожиданности, когда его толкнули в бок. Он резко повернулся и увидел девицу, весьма жилистую и костлявую. Девица широченно улыбалась.

– Хочешь зайти? – дружески спросила она. – Денег нет? Идем, красавчик, я угощаю. Я здесь работаю.

И она снова игриво лягнула его бедром.

Гайфье послал себе мысленное проклятие: неужели к нему так легко подобраться? И он еще воображал себя внимательным наблюдателем! Проглядел целую девицу.

– Ты здесь работаешь? – До сознания Гайфье вдруг дошла последняя фраза. – Покажи руку.

– Зачем тебе? – удивилась она, но все-таки протянула ему руку. Длинная, сильная рука с грязными ногтями.

Гайфье схватил ее и принялся рассматривать. Вблизи совершенно не похожа на ту, что явилась из окна в ответ на зов страждущего. «Мир гораздо разнообразнее, чем принято считать, – подумал Гайфье. – Потому что мир текуч и изменчив. Всякое мгновение он норовит сделаться другим. Но это и понятно, – добавил он тотчас мысленно, – потому что в противном случае количество вещей в мире было бы ограниченно, а этого допустить нельзя».

– Ты чего? – смутилась вдруг девица и выдернула руку. – Не хочешь выпить – так и скажи.

– У меня… дела, – сказал Гайфье. Он махнул ей, как ему хотелось надеяться, развязно и побежал по улице в том же направлении, куда скрылся Ренье.

Девица громко, обидно захохотала ему вслед. Гайфье поскорее завернул за угол.

Тот, за кем он следил, совершенно не спешил. Вероятно, Ренье даже не догадывался о соглядатае, который крался за ним по пятам. Мальчик решил заходить в те же таверны, заглядывать в те же окна и припоминать дома, которые будет посещать Ренье. Наверняка в одном из домов – ключ к поведению этого человека.

Ренье немного покружил по площади, главным украшением которой являлась маленькая статуя на высоком столбе. Что именно изображала статуя – сказать было сложно, у каждого знатока из ближайших жителей имелась собственная версия. Время, ветер, малые размеры и большая удаленность от зрителя сделали это произведение почти недоступным для ценителей.

Ренье считал, к примеру, что статуя представляет обнаженную девушку верхом на морском змее. Его главный соперник, некий булочник, обитавший в доме напротив, полагал, что это – канатная бухта, наполовину размотавшаяся от недосмотра. Имелись еще версии: отрубленная голова в причудливо смятой шляпе, спаривающиеся моллюски и раздавленная роза без стебля.