Проклятие сумерек
Шрифт:
Радихена подъехал к ним и бесцеремонно вмешался в разговор:
– Было бы лучше, если бы вы не ошиблись, мой господин, потому что здесь негде спрятаться. Сойти с этой дороги уже невозможно, а удирать – значит оказаться между двумя армиями.
– Никто не будет удирать, – холодно проговорила Эскива.
– А если ты завел нас в ловушку, – еле слышно прошептал Гайфье, так, что его никто не услышал, даже Радихена, – то имей в виду: ты умрешь первым.
Как и его сестра, мальчик инстинктивно не доверял рыжеволосому,
Прошло не менее двух часов с того момента, как в отряде услышали приближение чужой армии. Шум то звучал совсем рядом, то вдруг удалялся: дорога в горах петляла, и звук путешествовал странными путями, умножаясь в пещерах, отражаясь от отвесных стен или неожиданно исчезая за скалами.
Внезапно перед самым носом у Ренье из-за поворота показались двое верховых с пиками, а за их спиной – еще двое, и еще. Следом громыхала телега, запряженная парой мулов.
Ренье остановился и поднял руку. Маленький отряд замер посреди дороги. Один из верховых двинулся вперед, к путникам, второй поехал назад, осторожно пробираясь мимо телеги и прочих всадников.
Солдат приблизился к Ренье, быстро окинул взглядом двоих подростков, чуть дольше задержался на Радихене и снова вернулся к Ренье.
– Ты старший? – спросил он.
– Да.
– Назовись.
– Это армия Элизахара?
– Это армия герцога Ларра, – подтвердил солдат. И повторил: – Назовись.
– Мое имя Ренье.
– Кто эти трое?
– Знатные дети, мои воспитанники, и слуга.
– Элизахар захочет поговорить с тобой, – сказал пикинер. – Он велел нам задерживать всех, кого мы встретим на дороге, и доставлять к нему.
– Хорошо, – сказал Ренье.
Следом за солдатом он двинулся вдоль растянувшегося по дороге отряда. Эскива ехала сразу за Ренье и смотрела ему в спину. Он сидел в седле расслабленно, опустив плечи. Разглядывал солдат, провожал глазами крытые телеги. Пару раз щелкнул пальцами, явно отвечая этим жестом на какие-то свои мысли.
Королева выпрямилась, вскинула голову. В отличие от Ренье она не глядела ни налево, ни направо. Она постоянно ощущала на себе жадные взгляды. Кто она для этих солдат? Просто девчонка. При других обстоятельствах – легкая добыча, развлечение.
Ей хотелось спрятаться, закутаться в черное покрывало, переодеться парнем, приклеить себе бороду, прикинуться карликом. Хорошая идея. Она стала думать о том, какой карлик бы из нее получился. Бородавка на носу, лохматые брови. И ни один мужчина больше не захочет на нее глазеть.
Она поняла вдруг, что взгляды всех этих чужих мужчин проникают ей в самое сердце, заставляют волноваться. Ей стоило больших усилий не повернуть голову и не ответить на их молчаливые призывы – хотя
Герцог Ларра сам выехал навстречу чужакам, едва только ему доложили о них. За минувшие годы Элизахар почти не изменился. Ренье узнал его издалека, даже не увидев еще лица: рослый, стройный, и все та же спокойная уверенность в каждом движении. Элизахар распоряжался среди своих солдат точно так же, как некогда раздавал советы студентам Академии.
Ренье заранее улыбался, предвкушая встречу с давним приятелем. Вот Элизахар повернулся в его сторону, вот вскинул глаза…
И ответная улыбка мелькнула на лице герцога Ларра.
– Эмери! – воскликнул Элизахар, быстро приближаясь к Ренье и хватая его за руку. – Как я рад видеть вас! А то мне докладывают о каких-то лазутчиках – я уж не знал, что и думать…
Очень ненадолго Ренье позволил себе мысленно уйти на пятнадцать лет назад, в сады Академии. Потом вздохнул. Волшебство первого мгновения встречи закончилось.
– Меня зовут Ренье, ваша милость, – произнес он со вздохом. – Эмери – мой старший брат. Мы очень похожи, так что нас действительно часто путают…
– Прошу меня извинить. – На лице Элизахара появилось отчужденное выражение.
– Ничего страшного, – Ренье махнул рукой, – вы не первый, ваша милость, кто попался на эту удочку.
Элизахар вдруг засмеялся:
– Ведь в Академии вас тоже было двое, да?
Теперь стало очевидно, что герцогу Ларра давно минуло сорок. Стоило ему улыбнуться, как легкие морщинки побежали по всему его лицу, как солнечная рябь по глади озера.
– Вы большие ловкачи с вашим братом, господин Ренье! – посмеиваясь, продолжал герцог Ларра. – А я-то, глупый человек, все гадал: откуда у милейшего Эмери эти странные скачки настроения… Признавайтесь теперь: кто из вас двоих был надменным занудой, а кто – веселым парнем, который так ловко обходился со шпагой?
– Веселым парнем был я, – скромно сказал Ренье. – И если уж мы заговорили о шпаге, то я просто обязан поблагодарить вашу милость за уроки. Несколько раз солдатская наука спасала мне жизнь.
– Не стоит благодарности, – махнул рукой Элизахар.
– Ну, лично я так не думаю, – возразил Ренье, и они оба снова засмеялись.
Королева тронула коня, приблизилась к мужчинам. Элизахар небрежно скользнул по ней взглядом, явно не сочтя достойной более пристального внимания, и Эскива неожиданно почувствовала себя оскорбленной. Минуту назад ее возмущало вожделение в глазах солдат, но вот безразличие герцога разозлило ее по-настоящему. «Стало быть, госпожа Фейнне очень хороша, – подумала девочка. – Настолько хороша, что даже присутствие эльфийки не способно расшевелить ее мужа».