Чтение онлайн

Стефания прервала себя и зябко передернула плечами.

— После этого я ничего не помню.

— Тогда рассказывай, что помнишь.

— Я с самых малых лет жила в доме Зоккванора и много времени проводила с ним в примыкавшей к дому каменной башне, ты видел ее остатки. Помню, я была так мала, что едва умела говорить и передвигать свои крохотные детские ножки. Но тем не менее он заставлял меня брать с полок и приносить ему различные сосуды, необходимые для магических занятий. Помню, что должна была безошибочно знать, как называется каждый из этих

предметов. Чародей бил меня всякий раз, когда я случайно что-то роняла; это очень быстро научило меня осторожности с его колдовской собственностью.

Как и всякому ребенку, мне очень хотелось играть, но удавалось это довольно редко. Помню, у меня была тряпичная кукла, с которой я шепталась по ночам, когда гасили свечи и я с головой накрывалась одеялом.

Замолчав, Стефания уставилась невидящим взором на языки пламени.

— Тогда я считала Зоккванора своим отцом. Он обучал меня по своим книгам читать и писать, а также нанимал женщин, чтобы те преподавали мне придворные манеры, будто высокородному ребенку, который когда-нибудь станет жить во дворце. Я так и не поняла, что побуждало его тратить столько денег на мое образование. Даже сейчас меня это удивляет.

Девушка замолчала, а когда ее голова тяжело опустилась Кутару на плечо, он понял, что его спутница уснула. Прикрыв ее попоной Серко, он устроился рядом на земле, завернувшись в свой плащ из медвежьей шкуры.

Три дня они медленно ехали на север к Алкариону. Кумбериец не особенно спешил; ему очень пришлось даже по душе общество девушки и особенно ее счастливый смех. В конце концов они прибыли куда-то в Фалкар, хотя этот край вполне мог оказаться и Маккадонией. В дикой местности не было ни одного человека, который мог бы ответить на этот вопрос заблудившимся путешественникам. Денег здесь не требовалось; когда возникала надобность в пище, Кутар отправлялся на охоту с роговым луком и неизменно приносил то жирного оленя, то нескольких зайцев.

Они пересекли холмистое плато, поросшее высокой травой, затем несколько каменистых долин, где не росло ни одной травинки.

Алкарион должен быть где-то на севере, но вот что находилось на востоке и на западе, Кутар не смог бы сказать при всем желании. Он не особенно и стремился закончить путешествие. Сейчас бесстрашному варвару было вполне достаточно перестука конских копыт и обнимающих его сзади теплых девичьих рук.

Вскоре ущелья стали им попадаться гораздо чаще, а затем дорога ощутимо пошла на подъем. Они ехали между холмами, где, судя по всему, когда-то разыгралось грандиозное сражение. Тут и там валялось выпавшее из чьей-то мертвой руки ржавое оружие, под кустами белели конские черепа и какие-то непонятные предметы.

— Должно быть, раньше здесь ходили караваны, — задумчиво произнес варвар. — Стало быть, это дорога на север из Фалкара в Маккадонию и Сибарос. А если так…

Его рука сама выхватила из ножен Ледогнь.

— Если так, — продолжил Кутар, выставляя заколдованный меч перед собой, — то здесь вполне могут оказаться разбойники, которые

сочтут спящего мага достаточным поводом, чтобы напасть на нас.

— Кутар, с ним ничего не должно случиться!

— Ничего и не случится. Не волнуйся, девушка, я сумею тебя защитить.

На пятый день путешествия, варвар заметил трех всадников в кольчугах перегородивших ему дорогу. В руках у незнакомцев были копья, а на грубых немытых физиономиях расплывались широкие ухмылки. При виде меча в руках Кутара в глазах у них вспыхнула жадность, а когда они посмотрели на Стефанию — неприкрытое вожделение.

— Стойте и заплатите дань Торкалу Маху из Равен-Гарда, владетелю ущелья Гиролуа и всех этих земель! — крикнул один из них.

Второй приготовился метнуть копье, явно предпочитая не тратить время на пустые слова.

Будь Кутар один, он даже обрадовался бы возможности немного размять кости. Он бы как вихрь налетел на этих разбойников, расшвыряв их, будто те держали к руках лишь жалкие щепки.

Но теперь ему приходилось думать еще и о Стефании, и о теле мага на волокуше. Поэтому, покраснев от тщательно сдерживаемого гнева, Кутар слегка тронул Серко носком сапога направляя его вперед и держа руку на рукояти Ледогня, на случай если вежливые слова не помогут.

— Попустите нас, — нарочито мирно обратился он к этой троице. — Мы бедные путешественники, едем в Алкарион.

— Вы только посмотрите на этого остолопа! — расхохотался верзила, с выбивающимися из-под шлема густыми желтыми волосами. — Алкарион дальше к западу, дурак! А теперь отдавай мне оружие и коня. Он пришелся мне по душе.

— Будь по-твоему, Ксенсис! — отозвался второй. — А мне вот приглянулся меч!

— Тогда мне отдавайте девку! — со смехом подхватил третий.

— Спрыгивай с коня, — приказал Кутар, оборачиваясь к своей спутнице. — Я не смогу драться, если ты будешь цепляться за меня. Я сейчас разделаюсь с ними и приеду за тобой.

Раздалось тихое подавленное рыдание, а затем теплые руки разжались и отпустили его. Уголком глаза Кутар заметил, что девушка убегает прочь. Один из разбойников издал недовольный крик при виде того, как ускользает его добыча и, забыв про варвара, вонзил шпоры в бока своего коня. Но при этом он забыл, что для того чтобы начать преследовать убегающую девушку, нужно сначала проскакать мимо кумберийца…

Мощный боевой конь со всего размаха врезался в более мелкого коня одного из разбойников. В то же мгновение вороненая сталь Ледогня глубоко погрузилась в тело всадника, легко, будто бумагу разрубая его доспехи. Издав невнятный булькающий звук и раскинув руки, тот, кто еще недавно с вожделением взирал на девушку, свалился на сухую каменистую землю.

Издав громкий боевой клич, варвар выдернул свое оружие из тела врага и собрался напасть на оставшихся двоих, но внезапно раздался отчаянный крик Стефании. К ней с другой стороны летела целая орда всадников.