Чтение онлайн

– Да, но ведь этот никого не убил?..

– А если грабитель, угрожая оружием, требует отдать ему одежду и драгоценности, это преступление?

– Да…

– А если нейропрограммист, владея недоступными другим знаниями, вынуждает жертву отдать одежду и драгоценности по доброй воле, от чистого, так сказать, сердца, это преступление?

Дима откинулся в кресле, чтобы оказаться подальше от напористого офицера и поразмыслить над логикой его вопроса.

– По совести – да, но юридически – не думаю, – рассудил молодой человек. – Я никогда не слышал, чтобы кого-то обвинили в экспериментах по нейропрограммированию. Программист действительно может изменить себя так, чтобы вызвать симпатию у важного для него субъекта, а, вызвав симпатию, попросить у того одолжения,

в котором ему не откажут. Наверное, может. Но не слышал, чтобы за это судили.

Полковник тоже отклонился в кресле и посмотрел на главу департамента. Его взгляд выражал глубокое удовлетворение уровнем подготовки и сообразительностью сына.

– Все, что ты услышишь или сделаешь с этой минуты, Дмитрий, – строго предупредил отец. – Является государственной тайной. Ни при каких обстоятельствах информация не должна выйти за эти стены. Понял?

– Да.

– Отлично. – Владимир Сергеевич посмотрел на полковника.

Офицер вновь перенял эстафету:

– Вы верно сказали. Ни один нейропрограммист не предстал перед судом. Во всяком случае, ни один такой суд не был освещен в прессе. Мы избегаем огласки, чтобы не подсказать нечистым на руку людям легкий для них и труднодоказуемый для нас способ разбогатеть за чужой счет. В правительстве опасаются, чтобы преступления такого рода не приобрели массовый характер. В настоящее время мы имеем до пяти преступников по городу в год – это не много, такое количество можно контролировать.

– Я тебе объясню суть проблемы, – присоединился Владимир Сергеевич. – Вот, смотри! Существует некоторое количество материальных ценностей – в городе, в стране, в мире. Что происходит, когда кто-то из нас стремительно богатеет? Ценностей прибавляется? Ничего подобного. Соотношение производительность-потребление в мировом масштабе остаются на том же уровне. Тогда откуда у счастливчика деньги? От тебя и меня. Он стал богаче, мы беднее – чтобы где-то прибавилось, где-то должно убавиться. Если новоиспеченный миллионер – неожиданно вспыхнувшая звезда, талант – его успех можно принять, как должное. Человек достиг вершины, борясь за свое будущее на равных с нами условиях. Но, если он ничего из себя не представляет, ничего не дает нам взамен, и использует методы, перед которыми мы беззащитны, заставляя нас с тобой опустошить карман против своего желания, он – преступник. И он не только делает тебя и меня беднее, он угрожает балансу, установившемуся в мировой экономике. Если этот баланс нарушить, получим перепроизводство, миллионы разорившихся предпринимателей и миллиарды голодных тружеников… Понимаешь?

– Думаю, да…

– Тогда перейдем к делу! – Лицо полковника приняло суровое выражение. – Скажите, Дмитрий Владимирович, вы сможете определить: является резкое изменение общественного положения подозреваемого результатом воздействия на него или его окружение неких программных средств, или мы имеем законопослушного гражданина, заслуживающего уважения за свой трудовой подвиг?

Дима на минуту задумался.

– В принципе, да. – Он не был уверен, но полагал, что рассуждает правильно. – Если проанализировать ряд поступков объекта исследования, можно построить модель, описывающую последовательность происшедших с ним изменений. Если в последовательности выявится математический порядок… Но ведь подозреваемый может пользоваться программами на законных основаниях? Медицинскими, например?

– И даже не одной, – подтвердил отец. – По необходимости или стремясь сбить тебя и меня со следа – как правило, они талантливые ребята. Тебе же из разнообразия направляющих воздействий, ведущих наших героев к успеху, нужно выделить те, что ставят их в неравные условия с конкурентами.

– Это уже сложнее… – Дима, наконец, осознал, чего от него ждут.

– Ну что ж. Никто и не говорил, что будет легко! – Владимир Сергеевич поднялся и ободряюще хлопнул сына по плечу. – Работай!

Вика тоже наконец получила свое первое серьезное поручение. Ей прислали текст законопроекта о введении дополнительного налога на продажу питьевой воды. Задача состояла

в следующем: определить, как отреагируют на закон массы. Предполагалось, что поднятие цены на продукт массового потребления вызовет недовольство и акции протеста.

В качестве исходных данных в «Центре исследования общественного мнения» использовали обширный материал, накапливающийся естественным образом, во время посещения гражданами тех или иных сайтов. Каждый пользователь нэтфона постоянно, до тысячи раз в день делал выбор: на какую страницу заглянуть, что прочитать, какую музыку слушать, какой фильм смотреть, какие новости отслеживать, какие сообщения игнорировать. Никого ни о чем не спрашивали, но отношение человека к действительности выявляла обыкновенная статистика его предпочтений и антипатий. Социологические службы с помощью специализированного программного обеспечения получали средний показатель по региону и хранили его для построения в дальнейшем обобщенной модели поведения массы людей в целом. Имея готовую модель, Вике достаточно было ввести в нее информацию о переменах, которыми грозил присланный для анализа законопроект.

На задачу отводилась неделя, но Вика потратила на нее всего день – очень уж ей хотелось поскорее проявить себя в настоящей работе. Оставалось только подготовить отчет. Подбив результаты, Вика сделала окончательный вывод: население воспримет введение нового налога с пониманием. Ей самой такой результат не показался странным: питьевая вода – основа здорового состояния горожан; ввод налога позволял с одной стороны снизить расход воды за счет ее экономии, с другой – дать государству средства на разработку новых технологий очистки и добычи такого необходимого каждому живому существу природного ресурса… Но тогда возникал вопрос: зачем вообще тратились деньги на исследование реакции населения, которое, по здравому размышлению, не могло отреагировать никак иначе? Любопытствуя, Вика порылась в архивах Центра. Оказывается, законопроект выносился на рассмотрение Думы уже второй раз. Раньше, шесть лет назад, он вызвал у граждан настоящую бурю негодования, вследствие чего был поспешно отправлен на доработку и, в итоге, предан забвению. Вика улыбнулась. Уровень самосознания масс рос, и это радовало, даря надежду на перемены к лучшему.

И все же ошибка была допущена. Руководитель группы открыл документ с прошением Стаса, запущенная программа обнаружила в списке адресатов почтовой программы человека с максимальным приоритетом и переслала письмо ему, используя в качестве имени отправителя имя предыдущего получателя, то есть Глеба Юрьевича. Так и было задумано. Но когда прошение молодого специалиста открыл начальник отдела, цепочка не оборвалась – макрос повторил свою работу и отправил письмо дальше, теперь уже начальнику сектора…

В итоге, прошение Стаса попало не только тому, кому предназначалось. Оно прошло путь до самой вершины и легло на стол к генеральному директору института. У генерального директора не возникло сомнений в правомерности действий отправителя – отправителем значился директор по научной работе. Однако в письме генеральный директор увидел обращение рядового сотрудника к рядовому начальнику шестого отдела. Выходило, начальник отдела счел поднятую в письме проблему настолько важной, что передал ее на рассмотрение начальнику сектора. Тот – заму главного инженера. Зам главного инженера – главному инженеру, главный инженер – директору по науке, директор по науке – генеральному директору института. И ни один из руководящего состава не сумел принять самостоятельное решение!

История заинтриговала генерального. Но содержимое письма не раскрыло ему сути проблемы. Желая разобраться, в чем причина такого серьезного внимания к новичку, генеральный директор вызвал к себе заместителя – директора по науке.

– Рассказывайте! – потребовал он.

Но директор по науке не знал, зачем его вызвали.

– Семен Геннадьевич! – генеральный неодобрительно нахмурился. – Посмотрите, это ваше письмо?!

Зам по науке задрожал:

– Мое, то есть от меня, Анатолий Михайлович… Но я вам его не отправлял…