Чтение онлайн

– Ага, как он ко мне относится. Нормальная гормональная реакция, и ничего личного. У тебя уже начинался сперматоксикоз мозга от одиночества. А тут появилась я. И вспыхнула вселенская любовь. Все нормально!

– Марина… – Я честно пытался ее урезонить, – может, вы потом выясните свои отношения?

– Надоело! Все надоело! Не хочу больше притворяться! Я и так всю жизнь подлаживалась: то под родителей, то под мужа и его компанию, теперь вот под вас!..

– А мы-то тут причем? – сказали мы с Сергеем.

– Да не при чем. Сначала мне надо было все детство убеждать своих родителей, что я именно такая, как

им хочется. Потом изображала перед родителями будущего мужа ту самую, единственную и неповторимую, любящую и заботливую, которая только и подходит для их сыночка. Потом все время им подыгрывала и поддакивала. В общем, образцовая жена, – тьфу! – самой со стороны смотреть противно! И все время следила за собой, чтобы, не дай бог, не сорваться и не объяснить им всем, что же я о них думаю на самом деле. А у мужа была своя компания, и там я опять должна была становиться другой. Там все дети шишек, всем все пофиг, у всех все и так уже есть. Чужих, – в смысле, тех, чьи родители не сумели дослужиться до их вершин, они откровенно презирали. И я должна была притворяться такой же, и тщательно скрывать, что до замужества я была «черной костью». А на работе – все наоборот! Свекор, паразит, так и не удосужился после свадьбы найти мне приличную синекуру, и я по-прежнему работала в своем НИИ. Институтские бабы завидовали мне страшно. Еще бы: за «шишкиного» сыночка замуж выскочила! И я с ними заигрывала как могла, чтобы меня только не съели. А я уже больше не могла играть девочку, прости господи, типа свой парень. Я – женщина, и хочу жить и получать удовольствие от жизни! А не прозябать по восемь часов на работе всю неделю, а потом все выходные стирать и гладить белье, да варить борщ!

– Ну, тут ты, пожалуй, хватила лишку, – возразил я. – Не думаю, что с твоим тестем и его прислугой ты много стирала и гладила.

Сергей просто молчал. Ему было тяжело наблюдать эту метаморфозу.

– Ну да, правильно, – продолжила Марина. – Поэтому я и вышла замуж за своего идиота. Ты что думаешь, он без отца что-то из себя представлял? Я практически за папочку выходила. На самом деле я бы могла и под самого папочку лечь, но это ненадежно. А замужем за его сыном – это совсем другое дело. Это – пожизненный гарантийный сертификат!

– А что же ты тогда сюда напросилась? Неужели тебе здесь лучше?

– Ха, много вы знаете! Вы же – лопухи оба! Вы отправились сюда, поверив Евлампию, что он обеспечит вас всем необходимым, и все! А у меня – договор.

– И что в этом договоре?

– Ага, так я тебе и сказала…

Марина резко потушила свою вечную сигарету:

– Все, засиделись мы сегодня. Завтра выходной.

– Ну, так поэтому и можно посидеть, завтра выспимся! – запротестовал я.

– Это вы выспитесь. А мне рано вставать, у меня дела.

– Пошли, горе мое, – добавила Марина, обращаясь уже непосредственно к Сергею. Она обняла его и улыбнулась, как ни в чем не бывало. Растерянный Сергей обнял ее в ответ, и вдвоем, они отправились к себе. Голова Марины уже лежала у Сергея на плече, она что-то шептала ему на ухо.

Я остался на кухне один. Во время всего разговора я чувствовал какую-то несоразмерность. Что-то никак не стыковалось. Маринин тесть – советский партийный деятель, Серегу преследует КГБ за антисоветскую пропаганду. Что происходит? Наконец, что-то щелкнуло у меня в голове.

Я вскочил и бросился из кухни в коридор:

– Ребята, подождите! Ответьте мне на один вопрос: какой сейчас год?

– Одна тысяча девятьсот восемьдесят… – начали хором Сергей с Мариной. Они переглянулись, прыснули от смеха и, не договорив, исчезли в спальне. Дверь за ними закрылась, и я остался один. Момент для обсуждения временного феномена оказался явно неподходящим. Я вернулся на кухню. Спать еще не хотелось, несмотря на прошедший рабочий день и долгий нервный вечер. Я решил хорошенько поразмыслить над происшедшим. В принципе, меня не удивило то, что Сергей с Мариной прибыли сюда из другого времени. Вполне возможно, что и сами они жили в разные годы. Из рассказа Сергея мне стало ясно, что черти могут управлять временем. «Так вот почему мне было так просто с ними, – понял я. – Они пришли из того времени, из той страны, которую я хорошо знаю и понимаю, в отличие от современной, совершенно непонятной мне России!..» Додумать эту мысль до конца мне не удалось. Мягкие ладони закрыли мне глаза, в ухо кто-то нежно подышал, а затем прошептал знакомым голосом:

– Спать пора!

Элла, как обычно, появилась, как только Марина с Сергеем ушли к себе. Она привычно повернулась и пошла к выходу из кухни.

– Подожди, – взмолился я. – Я так больше не могу. Немедленно сядь и давай по-человечески просто поговорим.

– А не боишься, что будет как в анекдоте? «Чайковского читала, нет? Тогда в койку!». И потом, может, я по-человечески и не умею? – улыбнулась Элла.

– Все остальное ты по-человечески очень даже умеешь. А сесть со мной и просто поговорить – это тебе, выходит, не под силу? – Я схватил ее в охапку и усадил к себе на колени. – Вот и все. Ответишь на мои вопросы, тогда я тебя отпущу.

– А попросить нельзя, надо сразу накидываться? – для вида закапризничала Элла.

– Конечно. Ты еще не знаешь, какой я грозный. – Я зажал нос и прогундосил фразу, знакомую каждому, кто хоть однажды смотрел Западные фильмы с подпольным русским переводом: – Вы имеете право на один звонок адвокату. Вы имеете право сохранять молчание.

– Впрочем, нет, – добавил я, когда мы отсмеялись. – Права на молчание я тебя лишаю.

– Изверг, – сообщила мне Элла, щекоча губами мою шею.

Чертовка прекрасно знала, что через десять секунд все будет кончено, никаких вопросов я задавать больше не смогу. Усилием воли я прервал это неземное наслаждение и развернул Эллу так, чтобы она больше не могла повторить свою провокацию. Я помолчал, надеясь, что сердцебиение уляжется. Элла глядела на меня почти с испугом:

– Саша, что-то случилось? Тебе действительно так нужно поговорить?

– Ага. Только ты, пожалуйста, больше так не делай, ладно?

– Вообще никогда-никогда? – хитро переспросила Элла.

– Нет, нет, что ты! – в деланном ужасе закричал я. – Только до конца разговора.

Внезапно Элла поднялась с моих колен и села напротив.

– Хорошо, – сказала она, нормальным голосом, – попробую быть серьезной. Только учти, мне это трудно, и надолго меня все равно не хватит. Так что начинай поскорее.

Вот как раз с этим у меня и был напряг. Я только-только начал формулировать свои вопросы. Но сначала я должен был задать их самому себе, и попытаться ответить самостоятельно.