Чтение онлайн

Медведь упер подбородок в ладони:

— Не представляю, как ты будешь разгребать это говно.

У Тима перед глазами мелькнул образ из далекого прошлого: ему пять лет, на ноге у него фальшивый гипс. Он бродит по автостоянке и прижимает к груди коробку, в которую его отец бросил несколько засаленных двадцаток в качестве приманки и поощрения сердобольным гражданам. Рэкли очнулся от своих мыслей и увидел, что Медведь внимательно на него смотрит:

— Что?

— Я говорю, этот подонок очень четко выстроил свою схему. Ни единой трещинки.

Тим согнул указательный палец и соединил его с большим, а потом посмотрел на Медведя

сквозь образовавшееся колечко:

— Нам нужно найти вот такую дырочку. Этого будет достаточно.

Медведь собрал свои документы и поднялся:

— А что, если он не оставил такой лазейки?

Тим купил сандвич и засел в компьютерном центре. Настроение у него было не ахти. Один из ребят, работающих на задержаниях, выставил на всеобщее обозрение свежий синяк. Тим даже не поинтересовался, откуда он у него.

Рэкли позвонил Дрей по сотовому. Она как раз патрулировала улицы с Маком. У нее наконец-то прошло желудочное расстройство, виной которому явились несвежие суши, и Дрей мечтала о хорошем стейке. Врач сказал ей пару дней посидеть на диетическом питании. Но при их работе это было практически невозможно — ей просто негде было взять диетическое питание в патруле. Дрей сказала, что чертова машина Тима перекрыла весь гараж, и она не могла нормально выехать. Так она извинялась за свою вчерашнюю реакцию на слова Тима о «хрупком телосложении» Ли. Рэк ответил, что с его нехрупким телосложением он мог поместиться только в «хаммере».

Тим позвонил в департамент шерифа и попросил аналитика пробить Скейта Дэниелса по описанию внешности. Предположительный возраст тридцать пять лет. Тим сказал аналитику смотреть всех, кто зарегистрирован в округе Лос-Анджелес. Через десять минут фотография и данные единственного подходящего по описанию человека пришли Тиму на электронный ящик. С фотографии на Тима смотрело лицо Скейта, но вид у него был более дикий, чем в жизни. Что-то — может быть, Программа — стало для Скейта сдерживающим фактором, привело его в чувство. Дальше Тим посмотрел сведения, имеющиеся на Скейта в базах данных ФБР и Социального страхования. И тут вдруг Тим наткнулся на очень интересную запись:

23.03. Дэниелса остановили за превышение скорости на перекрестке Шестой и Хим. Он ехал на красном «мустанге», номер 9КУТ683. В машине был пассажир Рэндел Кейн.

Еще немного постучав по клавиатуре, Тим выудил из компьютера описания криминального прошлого Рэндела и Скейта и распечатал их.

Оба они совершали многочисленные правонарушения и близко познакомились с верхушкой айсберга карательной системы, но ничего серьезного на них не было. У них были многочисленные обвинения, начиная от вооруженного ограбления и заканчивая нарушением общественного порядка и сексуальными домогательствами. Их много раз судили, они подавали кучу прошений о помиловании и отработали множество часов на общественных работах. Погрязшие в преступлениях, но свободные от уголовного преследования в настоящее время, Рэндел и Скейт были идеальными вышибалами для Беттерса. Как и все связанные с ним люди, они не давали никакого повода для дальнейшего расследования, поскольку не совершали правонарушений, по крайней мере, в последнее время.

Вдруг где-то рядом с Тимом раздался дикий грохот. Он резко поднял голову. Прямо перед ним за перегородкой из пуленепробиваемого стекла выл огромный заключенный. Гуеррера заломил ему руку

за спину и швырнул в коридор, где преступника тут же скрутили трое офицеров.

Гуеррера вытер тонкую струйку крови, стекающую из носа и предупредил:

— Только попробуй еще раз отколоть такой номер, ублюдок, и я тебе яйца оторву.

Тим закончил с архивными данными, а потом позвонил психиатру доктору Глену Бедерману, эксперту по сектам, извинившись за то, что беспокоит его по домашнему телефону.

— Откуда вы узнали мой номер? Его нет ни в одном справочнике. — Пауза. — Ну ладно. Глупый вопрос. Чем могу помочь?

— Имя Терренс Беттерс вам что-нибудь говорит?

— Нет. А должно?

Тим рассказал ему об обстоятельствах, при которых он познакомился с этим человеком. На середине своего рассказа он услышал, как скрипнул стул, на который опустился Бедерман. Когда Тим закончил, психиатр издал какой-то сдавленный звук, выражающий крайнее изумление:

— Никогда не слышал, чтобы кто-то столь плохо подготовленный, как вы, без последствий для себя прошел двадцатичетырехчасовую индуктивную сессию. — Он вздохнул. — Я рад, что вы не натянули бедной девочке мешок на голову и не утащили ее оттуда силой, но должен сказать, вы поступили очень опрометчиво, отправившись на эту встречу.

— Я собираюсь сделать кое-что похуже. Я еду работать под прикрытием к ним на три дня. Мне очень хотелось бы перед этим встретиться с вами. Это возможно?

— Теперь уж я обязательно встречусь с вами, хотя бы из любопытства. У меня завтра назначено несколько встреч дома. В десять часов вас устроит? — В его голосе послышалась ирония. — Уверен, вы сами сможете узнать адрес.

Тим поблагодарил его и повесил трубку. Он сложил распечатки в карман и вышел. Гуеррера сидел на корточках в коридоре, пытаясь отдышаться. Попутно он осторожно разминал руки. Услышав шаги Тима, Гуеррера поднял голову и подмигнул:

— Привет, Рэк.

— Ты что, не получил предупреждение?

Гуеррера эффектно приподнял бровь — наверняка, долго тренировался. Потом его лицо расслабилось, и он рассмеялся:

— А, о том, что с тобой лучше не разговаривать. Они распространили информационную видеозапись. В ней говорится, как нужно по-скотски вести себя с тобой, если вдруг доведется встретиться у автомата с водой. И тому подобная чушь.

Он пошевелил рукой и поморщился. У него был выбит плечевой сустав, в этом месте кожа слегка провисала. Тим присел, и Гуеррера после секундного колебания протянул ему руку. Тим взял его за запястье и осторожно потянул. Сустав встал на место. Гуеррера со свистом выдохнул, потом снова засмеялся. Лоб у него блестел от пота:

— Спасибо, приятель.

Тим хлопнул его по здоровому плечу и поднялся. Потом повернулся и пошел по коридору, но Гуеррера его окликнул:

— Ты не думай, что они на тебя просто так ярятся. Они в тебя верили, а теперь чувствуют себя так, как будто их предали.

Тим кивнул, обдумал его слова и спросил:

— А ты?

Гуеррера пожал плечами:

— Ты участвовал в первой перестрелке, в которую я угодил на службе. На одном из рейдов. Ты проделывал тогда такие штуки, которые не показывали даже в боевиках. Я наблюдал за тобой, и у меня тряслись руки. А ты был абсолютно спокоен. — Он медленно повернул запястье в одну сторону, в другую. — Ты научил меня всему, приятель, без слов. По-моему, от того, что я буду злиться на тебя, ничего хорошего не будет.