Программа
Шрифт:
Тим резко запрокинул голову назад, сильно вмазав Хендерсону по щеке, а его руки уже тянулись к кобуре Стэнли Джона, чтобы выхватить из нее «Зиг». Левой рукой он открыл застежку, правой — нащупал рукоятку. Он выстрелил сразу, как только выдернул пистолет из кожаной кобуры. Пуля попала Стэнли Джону в область таза; повинуясь последовавшей за выстрелом неизбежной отдаче, выставленный локоть Тим направил прямо в горло Чеду. В этот момент прозвучал душераздирающий изумленный вопль Стэнли Джона. Видя, что Чед временно выведен из игры, Рэндел разумно подался назад, подняв пистолет, пока Тим поводил дулом, целясь в его широкую грудь. От пинка, который ему вдруг сзади нанесли прямо
На полпути на вершину холма Ли почувствовала стук барабана, на котором не очень хорошо играл кто-то, явно не Стэнли Джон. Этот стук отдавался у нее в животе, в ступнях, в затылке. Джени и еще несколько Про сопровождали ее, как приличествует хорошим служанкам, — они закрывали Ли обзор, тесно ее обступив, не давая свободно вздохнуть, подмечая каждый оттенок ее меняющегося выражения лица.
Между двумя тучами пробилась тонкая желтая полоска — первый привет солнца, которое только что поднялось. Во рту у Ли все еще было до невозможного сухо, хотя сильнейшая головная боль уже прошла. Переживая за Тима, она почти не могла уснуть. Из разговоров, которые ходили по ранчо, она знала, что ТД позволил Тиму уйти, но Ли ничему не верила.
Когда она вошла в Зал роста, она ответила на загадочную улыбку ТД, которую тот послал ей со сцены, потом отошла подальше от остальных и встала в стороне, чувствуя силу, появившуюся благодаря какой-то внутренней решимости.
Ее зубы сжались, а шея напряглась.
Барабанная дробь продолжала звучать с регулярностью пульса. Свет приглушили, ТД начал ору.
Сложив руки на груди, Ли смотрела, как он вышагивает по сцене. Час тянулся за часом, на лбу у нее выступили бисеринки пота. Ли качнулась раз, другой и осела на пол.
Ее плечи опустились.
Зал перед глазами поплыл и куда-то исчез.
45
Воскресенье тянулось, как в замедленном просмотре. Дрей не могла отвлечься работой, потому что не дежурила на этой неделе, но всеми доступными ей способами старалась чем-нибудь себя занять, не смотреть то и дело на часы. Она устраивала длинную пробежку по утрам, покрасила дверь гаража, стреляла в тире, даже пошла в бар с Маком и Фаулером и притворялась, что ей не скучно слушать, как они, потягивая пиво, обсуждали попки певиц, которых показывали на большом экране. И наконец, поддалась на уговоры своей подруги сыграть с ней в теннис.
Ночью она не могла заснуть. Она сидела на кровати, скрестив ноги, держала раскрытую книгу на коленях и смотрела, как упрямые часы отсчитывают время со скоростью, уступающей скорости черепахи. На рассвете она сможет включить домашние бытовые приборы и слушать, как их гул отдается в ее теле.
Дрей в стотысячный раз за это время решила позвонить Медведю. Он схватил трубку, не дослушав до конца первый звонок. Дрей спросила:
— Есть что-нибудь новое?
— Дэнли и Пэлтон только что еще раз туда ездили. Машина все еще стоит. — Голос Медведя звучал тревожно. — Ключ торчал в замке, как будто кто-то в спешке отступил. И Пэлтон, э-э…
Дрей с силой сжала телефонную трубку:
— Что?
— Пэлтон нашел на земле следы
Дрей почувствовала, как у нее вспыхнули щеки:
— Не мели ерунды… не нужно было говорить…
— Но мы еще ничего не знаем. Может, это просто был енот, которого сбила машина…
— А ключ в замок тоже енот вставил?
— Они вызвали туда наших экспертов. Они все еще работают на месте. Кровь смыло дождем, прежде чем их фургон взобрался на холм. Но криминалисты нашли на ключе отпечаток большого пальца — масло на обратной стороне помогло ему сохраниться, несмотря на мокрую погоду. Они пробьют отпечаток по базе данных, как только доберутся до лаборатории.
Дрей потянулась к «Беретте», ее пальцы сомкнулись на приятной твердости приклада — это всегда давало ей ощущение надежности:
— Давай поедем туда и устроим шмон.
— Мы уже много раз об этом говорили, Дрей. И именно ты высказывалась в том духе, что законы нужно соблюдать всегда. Даже если бы мы и смогли доказать, что это действительно его кровь, то ее обнаружили на муниципальной земле. А если это не его кровь, то мы никак не сможем связать ее с ранчо, у нас нет доказательств.
— Черт возьми, — Дрей несколько раз глубоко вздохнула.
— Мы работаем по всем направлениям. Таннино договаривается с прокурором и судьей, Дэнли и Пэлтон прочесывают территорию, Томас и Фрид здесь со мной составляют все необходимые для дела документы. Гуеррера был готов забраться туда в одиночку, Таннино отправил его на наблюдательный пост, просто чтобы он заткнулся. Он следит за воротами ранчо — работает профессионально, как всегда. Все принимают это дело очень близко к сердцу, это даже не обсуждается. — Медведь старался говорить небрежным тоном, но его вздох выдавал все его опасения. — Уверен, что Тим покажется где-нибудь живой и невредимый и посмеется над всем этим цирком.
Дрей не хотела задавать этот вопрос, но слова сорвались с губ помимо ее воли:
— Сколько там было крови?
Последовавшая за этим мучительная пауза вызвала у нее ассоциации со звонками с соболезнованиями, которые они получали после смерти Джинни.
— Много, — сказал Медведь.
Они били его, чтобы разбудить. Били, чтобы заставить шевелиться. Били кулаками и резиновыми подошвами. Когда его ненадолго оставили в покое, на стену повесили колонку, из которой через неравные промежутки времени доносились оглушительные звуки — жуткое шипение, скрежет, как будто мелом возили по доске. Сначала они менялись посменно. Рэндел задавал вопросы, говоря тихим и спокойным голосом, даже когда вытирал алую кровь с костяшек пальцев жесткой тряпкой. На этой стадии они еще били аккуратно, чтобы ничего не сломать — это будет марафон, а не спринт. Им нужно было оставить много возможностей для ужесточения наказаний.
После того как Рэндел ударил Тима прикладом в правый глаз, глаз распух и закрылся. Одежда Тима была порвана, часы Уилла разбились, но все еще болтались у него на запястье. Тим ушел в себя, как его учили на выездных тренингах в академии. Три летних месяца на жаре в Северной Каролине Тим отбивался от комаров, а его инструктор костяшками пальцев, подкрепленными кастетом, вколачивал в Тима четыре основных принципа: выживи, уклоняйся, сопротивляйся, сбеги.
Тим начал с того, что перебрал по винтику их с Дрей дом, комнату за комнатой, шкаф за шкафом. Он мысленно откручивал и прикручивал обратно все съемные части своей отверткой из второго набора инструментов. Тим слышал, как он мычит, стонет и кричит, но с удовольствием отметил, что он не выдал Ли.