Чтение онлайн

В конце XVI в. тьютор становится центральной фигурой в университетском образовании, отвечая главным образом за воспитание своих подопечных. Об этом свидетельствуют исследования М. И. Попова, который отмечает следующее: «Мы должны… не просвещать только, а воспитывать: вместе с познанием мы должны внушить чувство нравственной и религиозной ответственности; образуя ум, мы должны устоять и начать с поведения… Студент подчиняется здесь разным правилам и отдается под надзор тьюторам, которые… облекаются – совокупно – и отеческою, и служебною властью, требует на каждом шагу известного самоограничения и самоуправления, и, таким образом, служит ему настоящей школой, приготовливащей к действительному миру. Напротив, лишите университет этого устройства, и академическое поприще студентов тотчас делается для него периодом

необузданной вольности, не знающей ни ограничений, ни ответственности…» [24].

К XVII веку сфера деятельности тьютора расширилась: все большее значение стали приобретать не только образовательные, но и воспитательные функции. Тьютор определяет и советует студенту, какие лекции и практические занятия лучше всего посещать, как составить план своей учебной работы, следит за тем, чтобы его ученики хорошо занимались и были готовы к университетским экзаменам. Тьютор становится ближайшим советником студента и помощником во всех его затруднениях.

Л. А. Богданович выделяет три основные направления тьюторской деятельности в английских университетах того времени: учебное, воспитательное и досуговое (Таблица 3.) [25].

Таблица 3.

Основные направления тьюторской деятельности в английской системе обучения

В XVII веке тьюторская система официально признается частью английской университетской системы, постепенно вытесняющей профессорскую (немецкую) модель. С 1700 по 1850 г.г. в английских университетах вообще не было публичных курсов и кафедр. К экзаменам студента готовил только тьютор. Когда в конце XIX века в университетах, наконец, появились и свободные кафедры (частные лекции), и коллегиальные лекции, то за студентом все равно оставалось право личного выбора профессоров и курсов. В течение XVIII–XX веков в старейших университетах Англии тьюторская система не только не сдала своих позиций, но, наоборот, заняла центральное место в обучении: лекционная система служила и продолжает до сих пор служить лишь дополнением к ней. Сторонники английской системы образования всегда выступали против ввода немецкой модели организации учебного процесса в университетах, что подтверждает следующий факт: совет ректоров Оксфорда в начале XIX века выступал с протестом: «Отмена тьюторства, – писали они в своей петиции, – будет подменять образование информацией, а религию – псевдоучёностью».

В Оксфорде и Кембридже тьюторы до сих пор занимают важное положение в учебной и воспитательной работе, являясь штатной единицей. Английские педагоги считают, что студент формируется как специалист только в условиях так называемого тесного академического сообщества, где существует обратная связь между студентом и преподавателем, и всем профессорско-преподавательским составом, а тьютор является связующим звеном, обеспечивающим целостность академического образования [27].

Современные европейские университеты нового типа, определяемые как проектно-исследовательские, выделяют в качестве главной ценности образования умение работать с управляемым будущим. Здесь, как указывает в своем учебно-методическом пособии для студентов-тьюторов и педагогов высшей школы исследователь из Красноярска Н.В. Пилипчевская, вновь становится востребованной тьюторская деятельность, где «тьютор начинает выполнять функцию разработчика образовательных проектов или программ, выступает как консультант в сфере образовательных услуг», совмещая позицию наставника, ассистента и проектировщика [28].

В 2008 году издательство Удмуртского государственного университета опубликовало книгу Эдварда и Элейн Гордон: «Столетия тьюторства: история альтернативного образования в Америке и Западной Европе». В этом первом в России издании зарубежных авторов об истории тьюторства представлено широкое историческое исследование педагогической деятельности через призму индивидуального образования. Авторы, используя дневниковые записи, архивные материалы, примеры взросления и воспитания великих людей, комментируют функции тьютора и показывают его

значительное влияние на культурное становление человека и институты образования в целом.

Реконструируя исторические основания тьюторства, Эдвард и Элейн Гордон показывают, что индивидуальное образование является более древним, чем любая современная педагогическая институция. История педагогики – это не только история школы, не только история институтов, это, прежде всего, история отношений становящегося человека и его наставника, меняющих культурные основы образования. Анализируя этот факт, авторы выделяют отдельно главу о «сумерках» тьюторства, оценивая современную ситуацию относительно тьюторства как пессимистическую, и считая, что массовые институты захватили современное образование. Намечая выход из создавшегося положения, авторы предлагают идею о взаимодействии современных педагогических институтов и индивидуального образования как способа сохранения традиции и усиления массовых и индивидуальных педагогических практик.

Опираясь на большой фактологический и исторический материал, Эдвард и Элейн Гордон формулируют ряд принципиальных тезисов о тьюторстве как позиции. Обсуждая тьюторскую практику, авторы не обособляют тьюторскую педагогическую позицию относительно других, не проводят демаркационной линии между педагогом, тьютором и другими сопровождающими образование человека фигурами. Тьютором, при условии ценности не только самого знания, но и развития воспитанника, может быть и гувернер, и репетитор, и домашний учитель, и королевский наставник. По мнению авторов книги, тьюторство в этом случае становится основой любой педагогической деятельности.

На первый взгляд, при прочтении книги может показаться, что индивидуальное образование существовало, прежде всего, для узкого круга богатых и приближенных к власти людей. Мы считаем, что речь идет о гораздо более широком контексте. Тьюторство, на наш взгляд, всегда оформляется и существует там, где есть индивидуальное посредничество, где в интенсивных человеческих отношениях возникает необходимость становления субъектности молодого человека.

К сожалению, отдельная глава об истории тьюторства в России в этой книге Эдварда и Элейн Гордон «Столетия тьюторства: история альтернативного образования в Америке и Западной Европе» пока отсутствует. Эта тема еще не исследована достаточным образом и не представлена, в том числе и в наших российских изданиях. Сегодня делаются лишь первые обобщения отечественной тьюторской практики.

В России тьюторство долгое время было малоизвестно, так как отечественная система образования ассимилировала идею университетов значительно позднее, ориентируясь преимущественно на немецкую модель университетского образования. Но отдельные прецеденты отечественной тьюторской практики, тем не менее, были.

Е.Б. Колосова в своей брошюре «Тьютор как новая педагогическая позиция» пишет: «Утверждать, что ценности индивидуально ориентированной педагогики как пути воспитания личной ответственности за реализацию собственного предназначения в истории российского образования не представлены, преждевременно. Несмотря на то, что внешняя кафедральная форма образовательного обустройства полностью позаимствована у немецкой классической системы, существует ряд явлений, очевидным образом выпадающих из нее, но, тем не менее, существующих в русле отечественной культуры и менталитета» [29]. Назовем, по крайней мере, три из них.

1. Традиция монастырских наставников – «старцев» и «старчества» на Руси, подробно описанная в романе Ф. М. Достоевского «Братья Карамазовы» (сюжетная линия духовных поисков Алеши Карамазова и наставничества на этом пути старца Зосимы).

2. Гувернеры в аристократических семьях и организация некоторых образовательных учреждений в дореволюционной России.

В качестве исторического примера приведем В. А. Жуковского и его роль в воспитании наследника престола Романовых Александра Николаевича. Поэт сознательно и целенаправленно готовился к многолетнему исполнению педагогической деятельности, он составил План учения, который, в свою очередь, был представлен на суд Императора и после тщательного изучения утвержден. Цель воспитания и учения поэту определил как «образование для добродетели».