Чтение онлайн

Постоял, потягал шнуры туда-сюда, прислушиваясь к внутреннему беспокойству, стараясь оценить степень его объективности. Ого! Обнаружил между рамами красивые, сплетенные в узор решетки. У нас никогда не было решеток: только полный шиз мог додуматься залезть в хату зампрокурора области.

Не очень удивился, когда, раскрыв на кухне кем-то тщательно отмытый холодильник, обнаружил, что он набит нерусскими консервами, колбасами и напитками. Оп! Выдернул из двери бутылку пива, прихватил банку голландской ветчины и направился в кабинет, засунув пиво

под мышку и открывая на ходу ветчину ключиком.

В кабинете плюхнулся в кресло — удобно! Раскупорил бутылку — зараза, стакан прихватить не додумался. Вставать не хотелось — сделал из горла мощный глоток, немного подышал, смакуя, и, вдруг почувствовав голод, в 20 секунд сожрал ветчину, пальцами выковыривая из жестянки нежное розовое мясо. Расслабился, вытер пальцы об майку и стал соображать.

Ясное дело, что не каждого своего потенциального сотрудника Дон обхаживал таким образом. Он примчался по моему первому звонку, узнав, что сын Анны Федоровой, женщины, которую, возможно, он когда-то любил… Тут все понятно. Но ведь это было черт знает как давно! Неужели только поэтому?..

Я взял жестянку из-под ветчины и отправился на кухню, где вымыл руки, захватил еще пива, пару банок с какой-то дребенью — попробую. Взял еще тарелку, вилку, нож и вернулся в кабинет.

В том, что мне предложат заниматься незаконной деятельностью, я не сомневался. В наше время только сильно увлеченные люди (фанаты) или дебилы трудятся в законных сферах, получая на пропитание жалкие гроши. Сам таким был. Но ведь я еще ничего не сделал для фирмы. За что же эти блага? Отдельный кабинет с компьютером. Ремонт в доме проведен по первому разряду… Нет, так не бывает.

А может быть, он гомосек?! И я ему понравился. Во! Почему бы и нет? Человек его достатка и возможностей вполне способен позволить себе такую маленькую слабость. Тут я припомнил многочисленные анекдоты…

Стоп, стоп! Прокачав характеристики Дона, можно с уверенностью утверждать, что он страстный поклонник женской плоти. Да вот хотя бы как он глянул на секретаршу, когда я зашел спросить, нельзя ли мне уже смотаться из офиса. А ведь он был уставшим после напряженного дня и по горло занят, да еще и раздосадовам тем, что я приперся и его отвлек. Тем не менее он выкроил несколько секунд, чтобы мысленно с рыком засадить секретарше, которая вошла вслед за мной, — по его взгляду это и дурак мог понять.

Я даже поразился, откуда столько страсти в его возрасте? Тогда мне показалось, что он сейчас выгонит меня и того полулысого типа, что сидел напротив, запрет дверь и, грубо бросив секретаршу на стол, с треском разорвет юбку, трусья и начнет активно совершать коитус, рыча и кусая нежные плечи.

Да, именно это я прочел в его глазах. Сам такой, понимаю я это дело. Нет, вариант с гомосеком отпадает. Значит, все же любовь к моей матери? Хм… Немного поразмышляв, я пришел к выводу, что в таком случае факт моего существования должен быть для Дона неприятным напоминанием о том, что его некогда любимая женщина принадлежала

другому, ведь я сын своего отца. Любовь тоже отпадает.

Остается предположить, что Дон, человек вдумчивый и прозорливый, определенно рассчитывает в недалеком будущем извлечь из истории со мной ощутимую выгоду — на несколько порядков превышающую затраты на ремонт и мое содержание. Возможно, он просчитал мои возможности при помощи какого-нибудь хитрого западного тестирования и решил, что я тот, кто ему особенно необходим. И прямо сейчас.

Такая версия все объясняла и, пожалуй, самое главное, приятно тешила мое самолюбие. Именно потому-то я на ней остановился и не стал более вдаваться в подробности.

Напившись немецкого пива, я почувствовал, что немного захмелел. Захватил с собой одну бутылку на случай, ежели ночью вдруг возникнет жажда (со мной такое бывает иногда), выключил везде свет и отправился спать…

Вот началась моя работа у Дона. Ежедневно я прибывал в офис к 8.50, встречал в приемной хозяина, который изучающе меня оглядывал: наверное, у него были подозрения, не бухаю ли я по-прежнему. Но вид я имел вполне товарный.

Я вообще выгляжу нормально, даже на следующий день после крепкого перебора — следствие прежней отменной подготовки.

Убедившись, что отклонений не наблюдается, шеф как-то неопределенно хмыкал, чем всегда приводил меня в настороженное состояние (никогда не поймешь, что означает его ухмылка), и уходил в кабинет работать.

Насколько я понял, в тот период у моего покровителя возникли серьезные производственные проблемы. К нему толпой валили какие-то нахрапистые типы. Каждым двум из трех я бы с удовольствием дал в репу. Наблюдал за их поведением через приоткрытую дверь своего кабинета. Шеф постоянно проводил совещания и частенько куда-то выезжал — без меня.

Некоторое время помаявшись, я решил сам найти себе занятие. И нашел. А одновременно проверил степень устойчивости своего положения — посредством анализа независимых мнений.

Для начала я прошвырнулся по офису. Обнаружил в одном кабинете щуплого прыщавого типа а-ля Плюбум в огромных очках и с неуставной прической, который наяривал на клавиатуре компьютера. Вежливо попросил его обучить меня азам обращения с не нашей чудо-техникой.

Варианты ожидаемой реакции были следующие: «Отвали, не до тебя», «Как-нибудь потом», в лучшем случае — «А что я с этого буду иметь?». При любом раскладе я бы не обиделся.

Щуплый (позже я узнал, что он имеет имя Макс и работает оператором-программистом) секунд пятнадцать пристально смотрел на меня, беззвучно шевеля губами, а потом лицо его вдруг приняло осмысленное выражение и он пробормотал:

— Аааа… да-да, конечно! — Встав со своего места, он шмыгнул носом и вежливо сказал: — Пожалуйста. Я к вашим услугам, присаживайтесь.

Честно скажу, что я был потрясен. Представляете! Я жду, что меня пошлют или посмеются, а тут вдруг такой прием, так все уважительно и спокойно… О! Я намотал это на ус.