Профессионалы
Шрифт:
— Поэтому мы сейчас и прикрываем его.
— Естественно. — Джордано вздохнул. — Говард? — Что?
— Лучше бы мне сидеть за рулем.
— Как только Бен угонит...
— Я не об этом. Я не хочу входить в банк. Перерыв на ленч заканчивается у Пат в половине второго, а ограбление назначено на два часа. Она наверняка меня узнает.
— У тебя усы, которые должны заметить свидетели. Опять же у меня не тот цвет кожи. В прошлом ограблении негры не участвовали.
— Если она узнает меня, неприятностей не оберешься.
— Почему? Ты же не называл ей
— Нет.
— Так в чем проблема? Бен заводит двигатель. Помех нет? Никаких. Путь свободен. Попутного ему ветра.
— Полку любителей боулинга прибыло. Приехали, пока мы тут болтали. Лиловый «форд».
— Я его не заметил. Давай посмотрим.
Симмонз подогнал пикап к лиловому «форду», притормозил. Джордано уже собрался открыть дверцу, но внезапно откинулся на спинку сиденья.
— Поехали. Одна возвращается. Наверное, что-то забыла.
Симмонз проехал чуть дальше и припарковал пикап между двух легковушек. Женщина в блузке цвета маренго и плиссированной черной юбке подошла к «форду», взяла черную сумочку и направилась к залу боулинга.
— Черт, — процедил Джордано, — а ведь мы могли разбогатеть. Готов поспорить, в сумочке не меньше восемнадцати, а то и двадцати долларов.
— Да еще ключи от автомобиля.
— Вот это плохо. Ключи развращают. Случается, они ломаются в замке зажигания, и что тогда делать? А вот выдернутый проводок в замке зажигания не сломается.
— Ты абсолютно прав. Луи?
— Да.
— Тебя тревожит кассирша?
— Немного.
— Ты позвонишь ей без четверти два. В банк. Представишься доктором из какой-нибудь больницы. Скажешь, что у ее матери сердечный приступ и она умирает. Твою девчушку как ветром сдует.
— Говард, какой же ты умница!
— Из банка мы ее уберем. Осталось только найти десятицентовик, чтобы позвонить ей.
— Повторяю, Говард, — ты умница. А теперь извини, мне надо украсть автомобиль.
Будь его воля, Мердок никогда не остановил бы свой выбор на «додже». К двигателю и коробке передач претензий у него не было, машина легко слушалась руля, но массы ей явно не хватало, и она казалась ему игрушечной, А может, подумал он, причина в ее небесно-синем цвете или в салфетках и детских книжках, что валялись на заднем сиденье.
Какая, впрочем, разница, нравится ему машина или нет, думал Мердок. Скорее всего больше ему садиться в нее не придется. Да и никто из них уже не увидит этого «доджа». Просто полковник считал, что нельзя идти куда бы то ни было, не подготовив путь к отступлению. Да не один, а несколько, чтобы было из чего выбирать. Если придется менять машины, если есть хоть малейшая вероятность того, что придется менять машины, надо заранее позаимствовать как минимум две и оставить их в удобных местах. Если они все-таки понадобятся, взять их — не проблема. Если не понадобятся, рано или поздно местная полиция их найдет и вернет владельцам. Тем, конечно, придется день-другой походить пешком, но тут уж ничего не поделаешь.
Мердок обогнул угол Олдер и Саммервуд-стрит, в трёх милях
Он расстегнул ветровку, сунул руку за пояс, достал револьвер. В третий раз проверил, заряжен ли он, и вновь засунул за пояс. Застегнул ветровку.
Пройдя примерно квартал, Мердок оглянулся. К «доджу» никто внимания не проявлял. Мердок повернулся и зашагал к банку. Шел он, не торопясь, словно школьник, опасающийся прийти в класс слишком рано. А как иначе можно пройти три мили за имеющиеся в его распоряжении два часа.
И тем не менее шел он слишком быстро. Потому что, когда Мердок поравнялся со зданием банка, его часы показывали 13.37. «Тринадцать тридцать семь», — произнес он вслух и недовольно поморщился. В банк он мог войти лишь в 13.52.
Не оставалось ничего другого, как свернуть на Броуд-стрит и задумчиво разглядывать витрины.
В 13.48 Джордано бросил десятицентовик в щель телефона-автомата и набрал номер банка. Когда ему ответил женский голос, он незамедлительно представился:
— Это доктор Перлин из больницы «Сестры милосердия». У вас работает Патриция Новак?
— Да, она...
— Пожалуйста, попросите ее как можно скорее прийти в отделение реанимации. Ее отец получил серьезные повреждения в автомобильной аварии и может умереть.
— Боже мой!
— Поставьте ее в известность.
— Да, конечно. «Сестры милосердия». А вы доктор...
— Доктор Феллман.
— Доктор Фелдон. Да, я уже бегу к ней.
В 13.52 Мердок вошел в банк через дверь на Броуд-стрит и чуть не столкнулся с молодой большеглазой женщиной, которая выбегала на улицу; на ходу надевая плащ. Он с трудом подавил смешок и направился к столу для клиентов, взял из ячейки депозитный бланк и потянулся за шариковой ручкой. Она была привязана к столу тонкой леской. «Однако, — удивился Мердок. — Сидят на деньгах и в то же время беспокоятся, как бы кто не украл их шариковые ручки».
Он склонился над бланком и начал вписывать геометрические фигуры в свободные квадратики.
В 13.53 Джордано вошел в банк через дверь с Ревер-авеню. Встал в очередь к кассирше в окошечке под номером три. Перед ним стояли четверо. Если б очередь двигалась слишком быстро, ему бы пришлось отойти под каким-то предлогом. Чтобы заполнить несуществующий чек или что-нибудь еще в этом роде. Но очередь двигалась как обычно, то есть медленно. Будь Пат на месте, очередь была бы короче, а так двум кассиршам приходилось работать за троих.