Чтение онлайн

Возвратившись из Дубая в Лондон, де Вилльерс встретился со своими подельниками и объяснил им особенности предстоящего задания. Первой реакцией Майера было:

– Откуда этот престарелый шейх проведал о нашей группе?

– Все очень просто, – отвечал де Вилльерс. – Его сын учится в английской школе. Мальчишка посмотрел фильм «День шакала» и рассказал отцу, что в Европе есть люди, которые убивают ради денег. Далее шейх подмазывает своих дружков-террористов. Ребят из Организации освобождения Палестины в Дубае больше, чем мух, а эта братия, как тебе известно, в прошлом уже имела дело с нашей организацией. Как видишь,

все очень просто.

– Как ты оцениваешь наши шансы разыскать врагов шейха? – поинтересовался Майер.

Де Вилльерс не был склонен ни к оптимизму, ни к пессимизму, поскольку считал оба этих подхода ненадежными.

– Если бы все было просто, вряд ли шейх Амр обратился бы к нам. Его сыновья пали в боях с правительственными войсками. – (Майер и Дэвис внимательно слушали, зная, что де Вилльерс не любит повторять дважды.) – Шейх в общих чертах обрисовал мне обстоятельства гибели каждого из четверых сыновей. Все это произошло в течение шести лет на территориях, контролируемых войсками султана или британскими учебными отрядами – небольшими подразделениями, укомплектованными бойцами SAS.

– То есть наши цели – или англичане, или оманцы? – уточнил Майер.

– Не совсем так, – медленно произнес де Вилльерс. – В УОБА [15] служит небольшое число фиджийцев, а среди офицеров султанских бронетанковых частей есть как оманцы, так и англичане, дхофарцы, австралийцы, пакистанцы, индийцы, южноафриканцы и белуджи. Поскольку наших целей к настоящему времени может уже не быть в живых или они оставили военную службу, круг поиска получается весьма широким.

Дэвис присвистнул.

– Легче отыскать четырех блох на шкуре носорога.

– Никто не станет платить пять миллионов долларов за такую работу, – проворчал Майер.

– Помните, – вмешался де Вилльерс, – в этом деле у нас нет строгих временных рамок, если не брать в расчет скоропостижную смерть одной из целей. Так что мы можем заниматься текущей работой, отдавая дхофарскому заказу свободное время.

– Пожалуй, будет проще выследить тех, кто остается на службе, – задумчиво произнес Дэвис, – зато вышедших в отставку гораздо легче устранить.

– Необходимо тщательно проработать проблему, – высказался Майер. – Тут нельзя просто шарить наугад.

Де Вилльерс смерил бельгийца взглядом.

– Даже не собираюсь, – равнодушно произнес он. – У нас есть целых четыре месяца до начала действия майамского контракта. Чтобы максимально использовать наши силы, мы разделимся. Дэвис займется историей второго сына, погибшего в семьдесят втором году. Почти наверняка его убил командир отряда десантников, стоявшего гарнизоном в Мирбате, в провинции Дхофар. В настоящее время полк SAS расквартирован в Херефорде. Дэвису, поскольку он валлиец и служил в армии, не составит труда ненавязчиво провести расспросы.

Дэвис кивнул, однако его обычной усмешки не было и в помине.

– Ну а мы с тобой, – продолжал де Вилльерс, обращаясь к Майеру, – выследим того, кто убил первого сына Амра в шестьдесят девятом. Это произошло в засаде, устроенной в отдаленной части дхофарских гор, которую прикрывала одна-единственная рота султанских войск. Шейх понятия не имеет, где оманцы хранят свои военные архивы, как мы их называем, «военные дневники», однако выяснить это будет нетрудно. Мы вылетаем

в Маскат, едва «Таднамс» уладит вопрос с визами, или «разрешительными сертификатами», как их называют оманцы.

Судя по всему, Мейер не нашел в этом плане никаких изъянов, а если и нашел, то оставил сомнения при себе.

– А остальные две цели? – спросил он.

– А вот тут не все так просто, – нахмурился де Вилльерс. – Третий и четвертый сыновья шейха Амра были убиты в семьдесят пятом, на последнем этапе войны, в жестоких сражениях на границе с Южным Йеменом.

За семь лет, прошедших с тех пор, как султан Кабус спровадил своего реакционера-отца в лондонскую гостиницу «Дорчестер», Оман навсегда расстался со средневековьем и благодаря целеустремленности своего лидера, а также стремительно растущим нефтяным доходам обзавелся полным набором благ двадцатого столетия: школами, дорогами, больницами. Все это в одночасье появилось там, где прежде царствовали нищета и страдания. Кабус, четырнадцатый правитель династии Абу Саиди, захватившей власть в 1744 году, сохранял абсолютную власть. В стране господствовали законы Корана, их блюли в местных судах богословы-кадии. Султан практически не пускал в страну иностранных туристов, поэтому полиция без особого труда держала под строгим контролем приезжих, потенциальные источники неприятностей.

В свои тридцать с небольшим султан смотрелся одинаково хорошо как на лондонских приемах, в костюме от лучших портных с Сэвил-роу, так и в парадном традиционном оманском облачении на торжественной церемонии в Маскате. Почти весь январь 1977 года Кабус в новом дворце, возведенном неподалеку от городка Сееб, чуть ли не ежедневно встречался с министрами и советниками. В числе последних был недавно вышедший в отставку первый заместитель вооруженных сил султана бригадир Колин Максвелл. Прослужив двадцать пять лет в оманской армии, которую сам же создал в 1952-м, Максвелл решил удалиться на покой, однако остался военным советником султана.

В течение часа Кабус и Максвелл обсуждали «оманизацию» вооруженных сил, процесс, который заключался в замене английских офицеров на своих, оманских, настолько быстро, насколько только последних можно подготовить к исполнению своих обязанностей.

Наконец Максвелл покинул дворец с его изящными современными обводами, с журчащими фонтанами бассейнов. Бригадир не переставал благодарить Господа, который, приняв ипостась Аллаха, вручил народ Омана в руки султана Кабуса. Максвелл любил оманцев и радовался тому, что долгим столетиям кровавых междоусобиц и отсталости пришел конец.

Водитель-оманец отвез Максвелла в Руви, один из первых современных кварталов, выстроенных в городе. Здесь находился его дом; здесь также жил Саид Фаххер, дядя султана Кабуса, занимающий пост заместителя министра обороны.

Из окон был виден старый город, простирающийся до самого моря, а по соседству, на противоположном берегу вади под алыми знаменами султаната дремали зубчатые бастионы крепости Байт аль-Фаладж.

Максвелл жил один, не считая прислуги. Вот уже тридцать лет, с тех пор как сразу же после окончания Второй мировой войны попал на службу в Сомали, Максвелл мучился хроническим артритом, однако это нисколько не повлияло на природную теплоту его характера. Иностранные военные советники, работающие в Вооруженных силах Омана, враждовали между собой и постоянно копали друг под друга, однако Максвелла любили все, ибо в нем не было ни унции злобы или цинизма по отношению к сослуживцам. Но в тот январский день 1977 года это обстоятельство, пожалуй, сыграло роковую роль.