Чтение онлайн

Между поцелуями я спросила:

Чего ты от меня хочешь?

Молчание.

Когда ты говорил об одержимости, ты, правда, это имел в виду?
– Он отвернулся в сторону.

Грр!
– Я выбралась из его объятий, поднявшись, принялась искать своё бельё.
– Ты меня просто бесишь!
– Трусики я нашла рядом с печкой, они почти высохли от жара. Я быстро их натянула.

Лифчик. Где, чёрт возьми, мой... а, нашла. Отвернувшись, я скинула халат, затем застегнула лифчик.

Проклятье, Натали, я не знаю, что

сказать, чтобы облегчить то, что ты чувствуешь.

Конечно, не знаешь.
– Я резко обернулась.
– Потому что мы друг другу - чужие! Я тебя не знаю!
– С трудом я смогла натянуть влажные брюки.

О чём ты хочешь узнать?

У меня было столько вопросов. С чего начать?

Татуировки на коленях - они означают, что ты не перед кем не склонишься, так?
– Согласно моим исследованиям. Значит, ты сам вор в законе.

Это неважно. Я следую за Ковалёвым.

Севастьян, как и мой отец, был криминальным аристократом. Новая подробность, о которой я и понятия не имела.

Это всё, что ты можешь об этом сказать?
– обнаружив блузку, я мгновенно её схватила.

Я не люблю говорить о себе.

Мои пальцы, застёгивающие блузку, медлили.

Ну, мне тоже было непросто допустить, чтобы ты меня связал! Но я же тебе доверилась.

Ты бы хотела всё отыграть? Отменить этот вечер, если бы могла?
– Собрав свою одежду, он начал одеваться.

Не знаю, - призналась я.
– Я не понимаю этого, не понимаю тебя.
– Влажные волосы я отбросила назад, скручивая в узел.
– Неделями ты меня игнорировал, а сегодня продемонстрировал такой прессинг. Почему?

Пахан решил, а я согласился, что мы на тебя слишком давим.
– Такого давления я не ощущала ещё ни разу в жизни. Никогда.

Когда я признался, что с тобой переступил черту, он попросил дать тебе передышку на пару недель. Сказал, что ты молода, и что я должен дать тебе время найти опору под ногами. Так что я пообещал, что так и сделаю.

На пару недель.
– Всё стало ясно. Отсчёт времени, который я ощущала. Сегодня был мой четырнадцатый день в Берёзке. Счётчик обнулился.

Мне приказали не заговаривать с тобой в Небраске; тут же мне запретили искать с тобой встреч.

Я никогда не задумывалась, что больше месяца он провёл в слежке, не имея возможности приблизиться. И он уже признал, что всё это время фантазировал обо мне. Как досадно смотреть, но не иметь возможности дотронуться.

Нет-нет-нет, ты же на него злишься, забыла?

Думаю, Пахан полагал, что тебя увлечёт Филипп. Возможно, так думал и я.

Неудивительно, что Севастьян разъярился, решив, что Филипп собирается меня поцеловать.

Так что же произошло сейчас?

Сейчас?
– Он натянул брюки.
– Сейчас время, которое я тебе дал, истекло.

Это что, шутка? Пока я изучала его лицо, снаружи раздался какой-то звук. Грузовик?

Севастьян, кто там?

Он

сел, чтобы натянуть ботинки.

Я позвонил конюху, пока занимался лошадьми, и сказал, чтобы он забрал нас не раньше, чем через два часа.

Два часа? Он же поймёт, чем мы занимались! Мы выйдем отсюда в облаке пара, и он всё поймёт. Или решит, что всё понял, а потом всем расскажет! И неважно, что мы не переспали. Все будут считать, что так и было.

Верно.

У меня глаза округлились.

Ты специально это сделал. Чтобы меня вынудить. Секса у нас не было, но это ничего не меняет.

Ты так расстроена перспективой быть со мной?

Я уже говорила, что не люблю принимать важные решения под давлением.

Значит, нам повезло, что это решение за тебя уже принято.
– Пока я хватала ртом воздух, он продолжал, - я разыграл комбинацию, чтобы получить то, что хочу.
– На лице у него было написано "твоя задница принадлежит мне - и мы оба об этом знаем" - Я не скрываю, на что готов пойти, чтобы обладать тобой. Если это - единственный способ, то так тому и быть.

Я напряглась. Как по мне не похоже на предложение руки и сердца. Он был так холоден, так не похож на себя самого пару минут назад. Это потому, что он выиграл. Или думал, что выиграл.

А что случится, когда азарт погони пройдёт? И почему я? Из всех красоток, с которыми ты встречался? Я имею в виду, тебе тридцать, и раньше ты не задумывался о том, чтобы остепениться.

Вместо ответа он произнёс:

Это дело решённое, Натали. Всё образуется, если ты мне доверишься.

Снаружи послышался голос конюха.

Севастьян набросил на себя мокрую рубашку, потом потянулся за пальто.

Я скажу твоему отцу, что мы вместе. Когда он будет с тобой говорить, скажи ему то же самое.

Просто. Ясно. Навсегда.

Жить в новой стране, в новом мире, с мужчиной, которого я едва знаю. И я не была уверена, что эта новая жизнь будет лучше моей старой.

Довериться тебе - и всё образуется? Это просто другой способ сказать: "я знаю, как для тебя лучше". Или, что ещё хуже, "я умнее тебя".

В этом случае - так и есть. У тебя нет достаточного опыта, чтобы понять, что произошедшее здесь - или в кладовке, или на самолёте - редкое исключение, а не правило.

Я ощетинилась.

И снова ты говоришь, что лучше знаешь.

Ты умная девочка. Когда заново обдумаешь то, что мы сделали, то придёшь к тому же заключению, что и я.
– Он наклонился, чтобы поцеловать меня в щёку и ниже.

И к-какое же это заключение?
– Когда он понял, насколько чувствительная у меня шея? Особенно в одной точке...

Его губы прижались точно там, где на шее пульсировала жилка, отчего колени у меня стали ватными.

Eto ne izbezhno dlya nas.

Сфокусируйся, Натали! Почему, несмотря на это невыносимое своеволие, я всё равно его хочу?