Чтение онлайн

"Торопятся, значит, время поджимает", — отметил про себя Зияд, наблюдая, как из невзрачной бледно-лимонной "Волги" к нему направились двое чеченцев.

— Салам аллейкам, — первым поздоровался Турпал, обнимая турка. Бывший комсомолец был весьма коммуникабельным молодым человеком, еще с советских времен привык при встрече рассыпать обаятельные улыбки.

— Салам, — ответил турок, похлопывая Турпала по спине.

С Русланом они обменялись лишь светским рукопожатием. Еще несколько лет назад они были потенциальными врагами, готовыми до последней капли крови сражаться за великие

идеи социализма и капитализма. Одна из великих идей рухнула, но на ее место встала другая — национальная идея. Правда, теперь она приобрела многоликие оттенки, любой нацмен мог спорить, а то и воевать за величие своих исторических корней.

— Что произошло с Хусейном Байрамовым? — неожиданно спросил Руслан Курбаев, глядя в упор на Зияда.

— Его машина сорвалась в пропасть, когда он возвращался в Стамбул, — спокойно проговорил Хашаба. Сделав секундную паузу, он добавил: — По мнению дорожной полиции, по-видимому, у Хусейна случился сердечный приступ.

Для коммандос подали два туристических автобуса "Мерседес" с затемненными тонированными стеклами. Угрюмые крепко сбитые смуглолицые мужчины не спеша размещались в салонах автобусов. Несмотря на яркую летнюю одежду; на туристов они мало походили, больше смахивали на парашютистов во время посадки в десантный самолет.

"Волга" первой выехала за ворота санатория, следом двинулись плоскомордые "Мерседесы".

Зияд Хашаба, сидя на заднем сиденье допотопного (по нынешним временам) автомобиля, непринужденно смотрел в окошко. Несмотря на новую государственность, повсюду были видны следы недавней советской жизни, хотя часто мелькала иностранная реклама. Дальше дорога шла в горы. Легковушка, рыча, взбиралась по ухабам грунтовой дороги.

Ехать пришлось долго, лишь к вечеру кавалькада достигла небольшой усадьбы у подножия горы.

Двухэтажный особняк с плоской крышей притулился к самой горе, вокруг него раскинулся большой сад, который окружала высокая каменная ограда. Массивные стальные ворота распахнулись, пропуская колонну внутрь.

Автобусы замерли, едва въехав на территорию усадьбы, "Волга" остановилась у дверей особняка. Первым из салона выбрался Турпал Габилов; бывший комсомолец щебетал, довольный удачным окончанием рейда. Последнее время, осознав происходящее, гражданский по натуре человек, он испытывал животный страх, размышляя о возможных последствиях.

Зияд Хашаба выбрался вслед за чеченцем; демонстративно зевнув, он повел головой, оглядывая усадьбу.

— Это наш главный пост внешней охраны, — угадав мысли турка, проговорил Турпал. Экс-майор ничего не ответил, слишком мало он видел, чтобы об охране и обороне объекта иметь хоть какое-то представление.

Трое мужчин, миновав главный вход, спустились в подземный гараж. Просторное темное помещение охраняли четверо чеченцев в полувоенной форме без знаков различия, обвешанные подсумками с боеприпасами и автоматами, оснащенными лодствольными гранатометами.

Трое остались стоять на месте, четвертый прошел в стеклянную кабину, похожую на гаишный "стакан". Усевшись в офисное кресло, чеченец стал манипулировать кнопками пульта управления. Верхний свет стал мигать, как обычно бывает при повышенной

нагрузке. С шипением и скрипом отъехала задняя стенка гаража, обнажая проход. Широкая винтовая дорога тянулась вверх.

— Здесь легко проедет танк, не то что грузовик, — уловив взгляд турка, хвастливо проговорил Габилов.

— Мы что, на гору будем пешком подниматься? — спросил Зияд Хашаба.

— Нет, — вместо Турпала ответил Руслан Курбаев. — Здесь оборудован скоростной лифт.

Три часа потребовалось турецкому офицеру, чтобы ознакомиться с коммуникациями горной базы чеченцев. Все было устроено отлично.

— Очень хорошо, — наконец произнес Зияд, обращаясь к коменданту базы и ее строителю, полковнику Танарбиеву.

На похвалу Муса лишь презрительно хмыкнул, потом сказал:

— Сейчас лучше говорить о размещении охраны. Где вы думаете поставить своих людей? Внутри или снаружи?

Зияд Хашаба помнил полученные дома инструкции, поэтому на минуту изобразил задумчивость и ответил:

— Ваши люди лучше знают и внешние, и внутренние посты. Я так думаю, что моим бойцам лучше быть с ними для усиления. — Такое решение было наиболее оптимально, когда придет час "X", коммандос, распыленные среди боевиков, легко их вырежут.

— Пусть будет так, — подвел итог Муса Танарбиев.

— Н-да, — задумчиво проговорил подполковник Бородин, оглядывая роскошную обстановку в квартире покончившего с собой майора Принцева. — По нынешним временам офицеры так не барствуют. — Повернувшись к стоящему позади Филипенко, он спросил: — Где его жена работает?

Старший лейтенант, занимавшийся изучением досье покойного, заученно произнес:

— Элеонора Викторовна Принцева, в девичестве Костюк, шестидесятого года рождения, по окончании Минского пединститута вышла замуж и до сегодняшнего дня находится в статусе домохозяйки. В данное время на курорте.

Подполковник еще раз оглядел квартиру, заставленную дорогой импортной мебелью, теле- и радиоаппаратурой, обозрел картины в массивных золоченных рамах, яркие восточные ковры. — Денег вбухано столько, сразу сумму и не назовешь, — недовольно буркнул он, проведя ладонью по шелковистой поверхности кожаного дивана. — Выходит, покойный Валерий Леонидович был подпольным миллионером на манер бухгалтера Корейко. Вот только интересно, с чего это он смог так разбогатеть? Вроде бы не интендант с продовольственных складов, да и к особым секретам допуска не имел. "Скальпель", то бишь БЖРК, со времен горбачевской перестройки перестал быть тайной за семью печатями. Вопрос, откуда деньги?

Так как проникновение в квартиру покойного офицера в целях конспирации проводилось без соблюдения судебно-процессуальных норм, то есть не было ни участкового, ни жэковского слесаря, ни понятых, а посреди квартиры стояли двое чекистов-оперативников, то вопрос явно относился к напарнику.

— Думаю, надо провести тщательный обыск, — предложил Иван, бывший спецназовец мыслил по-боевому, прямолинейно по нынешним временам. И время, которое сейчас на вес золота, потеряем.

— Так что же делать? — не понял старший лейтенант.