Проект "Вавилон"
Шрифт:
Изо всей силы его ударило о поверхность. Легкие, казалось, были объяты пламенем. С громким стоном он выдохнул и наполнил легкие свежим воздухом. В его венах забилась жизнь, а нервы приобрели чувствительность. Он открыл глаза. Вокруг было мягкое голубое свечение.
— Патрик, наконец-то!
Он увидел лицо Штефани. Никогда прежде она не казалась ему такой красивой. В то же время она была возвышенной и недосягаемой. Он вдруг с такой силой почувствовал ее необычность, что мгновенно возбудился. Но эрекция оказалась болезненной и была вызвана не похотью и желанием, а, наоборот,
— С вами все в порядке?
Патрик вспомнил, где находится и что произошло. Он сидел на полу пещеры, свет окутывал его со всех сторон, и на этот раз с ним, кажется, действительно было все в порядке. Совсем не так, как в первый раз, когда он засунул в голову в проход. Сейчас не было никаких последствий. Штефани присела рядом с ним и положила руку на плечо. И все же он стал по-другому воспринимать эту женщину. Ее прикосновения и даже простая мысль о ней заставляли сердце биться сильнее. В то же время он понял, что сам никогда не осмелился бы прикоснуться к ней.
Патрик неуклюже встал на ноги и как бы невзначай прикрыл левой рукой выступающее место на брюках. Штефани сделала вид, что не заметила этого, но свою руку с его плеча не убрала. И Патрик невольно почувствовал, что так оно и должно быть.
Доступные тем, кто является хранителем таинства.
Она была хранителем тайн, именно поэтому и смогла преодолеть проход. А когда он сделал этот роковой шаг, она тоже держала его за руку, потому что хотела остановить. Именно поэтому с ним ничего не произошло. И в этом голубом куполе ей придется все время держать его, чтобы он ненароком не сошел с ума.
Патрик огляделся по сторонам. И у него перехватило дыхание.
Воздух вокруг него был наполнен картинами. Куда бы он ни посмотрел, всюду видел животных, людей, предметы, здания, даже целые города и пейзажи. Картины двигались, перетекая друг в друга, становясь то прозрачными и схематичными, то реальными и осязаемыми. Это были не мертвые картины, а сцены, которые сменяли друг друга в постоянном вихре. Но, как ни странно, они были видны только боковым зрением. Каждый раз, когда Патрик хотел взглянуть на них прямо, они растворялись и исчезали. Мало того, каждая картина сопровождалась звуками. Со всех сторон доносились, как ему казалось, неземные звуки музыкальных инструментов, обрывки разговоров на непонятных языках, разные шорохи всех уровней громкости. Патрик находился в самом центре кошмарного мультимедийного представления. Это было ярче, громче, интенсивнее и пронзительнее, чем все, что он когда-либо видел и слышал.
— Боже мой… Что это?
Собственный голос показался ему чужим.
— Я тоже вижу это, — сказала Штефани. — Это потрясающе!
— Такое ощущение, что этого можно коснуться. Но мелькает так быстро! Я даже не всегда понимаю, о чем идет речь.
— Вы видите в этом какую-нибудь структуру или логику?
Патрик протянул вперед руку, но она прошла сквозь картины, словно в воздухе ничего не было.
— Я был бы счастлив, если бы хоть что-нибудь смог рассмотреть.
— Но это же должно иметь хоть какой-то смысл… Может, повторяющиеся мотивы?
— Штефани, если бы я мог узнать
— Что вы имеете в виду?
— Ну вот, опять исчезло! — Он посмотрел по сторонам. — А, вон опять! А это случайно не пирамиды?
Штефани посмотрела туда, куда показал Патрик.
— Я ничего не вижу…
— Точно!
Картинка неожиданно появилась и снова исчезла. Но каким-то необъяснимым образом она оставила отпечаток перед его глазами. Этот рисунок он знал слишком хорошо. Две большие и одна маленькая пирамида — это был одни из самых известных видов плато Гизы. И как только он представил себе эти пирамиды, картинка снова всплыла перед ним, но на этот раз намного ближе и менее схематично.
— Вот опять!
— Да о чем вы?
— Ну, посмотрите же, прямо перед вами, это…
Не договорив фразу до конца, Патрик замер. Картинка перед ним оказалась слишком реальной, было такое ощущение, что до пирамид можно дотронуться. С каждым мгновением цвета становились более насыщенными и живыми. Этот пейзаж полностью захватил исследователя, так что он не видел ни другие картины, ни даже туманные стены пещеры.
— Вы еще здесь? — спросил Патрик скорее себя самого, потому что не отваживался оторвать взгляда от пирамид и посмотреть на Штефани.
— Да, — ответила она.
— Это же невероятно! А что сейчас происходит?
— Что вы имеете в виду?
— Разве вы не видите?
— Я вижу какие-то картинки вокруг нас.
— Да нет же, я имею в виду пирамиды! Вот они, прямо передо мной, и я… — он снова запнулся.
Этот пейзаж очень походил на пирамиды Гизы с одним лишь отличием: пирамида Хефрена — средняя — была совершенно невредимой. Привычный глазу слой обрушившейся штукатурки куда-то исчез. Да и пирамида Хеопса стояла в своем изначальном убранстве из белого известняка и с позолоченной верхушкой. А, как известно, эти элементы декора считались давно утраченными. Это было не то плато Гизы, которое Патрик знал как свои пять пальцев. Перед ним ожило прошлое!
— Какие пирамиды? — недоумевала Штефани. — Вероятно, вы видите не то, что я. Опишите.
— Прямо передо мной стоит пирамида Хеопса. Но она выглядит так, словно ее только что построили.
— Ааа… вот сейчас и я вижу. Только она выглядит схематично. Продолжайте.
— Она просто идеально гладкая и белая… А внизу видно людей… Там какие-то постройки! Это целый город — глиняные хижины с крышами из пальмовых листьев…
— Чем подробнее вы описываете, тем больше деталей вижу и я. Такое ощущение, будто вы заставляете картину оживать… Вы видите еще что-то? Что делают люди?
Патрик сконцентрировался на толпе у подножия пирамиды, и в это же мгновение картинка увеличилась. Неожиданно для самого себя Патрик оказался стоящим на песке рядом с людьми, занимающимися их повседневными делами. Исследователь погрузился в незнакомую речь, справа кто-то что-то крикнул, а с противоположной стороны донесся звук ударов по камню.
— Я сейчас среди них. Я могу посмотреть в лица людей. Они повсюду, вспотевшие, пыльные, они о чем-то разговаривают. А вон там хижина. У стены стоит повозка!