Чтение онлайн

— Я уже иду к тебе, мой милый Гюнтер! Господи, прости нас грешных…

Когда Макс и Саша ворвались в каюту к Борису, тот спал. От его богатырского храпа даже занавеска над иллюминатором слегка колыхалась.

— Подъём! — рявкнул Макс, быстро соображая, что из наиболее ценных вещей необходимо взять с собой.

Боря подскочил на койке, словно ударенный током.

— Что такое! Тонем?!

— Именно тонем, Борюсик. Добрая фрау нас кинула. Так что спасение утопающих — дело рук самих утопающих!

Ребята бросились к шлюпочной палубе. Макс имел возможность

во время телесъёмок обойти корабль на моторном боте и очень надеялся воспользоваться шлюпкой для бегства с «Еретика».

Между тем окончательно стемнело. Ещё недавно спокойный океан начинал рассерженно ворочаться, раскачивая корабль двухметровыми волнами, грозящими вскорости набрать мощь водяных гор. Меньше всего Максиму и его спутникам хотелось оказаться на утлом судёнышке за бортом. Но ситуация не оставляла им выбора: где-то неподалёку стали слышны громкие голоса. Похоже, их уже искали. Отсчёт времени пошёл на секунды. Между тем с лебёдочным механизмом спуска мотобота на воду возникли сложности.

Макс торопливо вытащил из видеокамеры кассету. Ещё одна такая же — полностью отснятая «тридцатиминутка» лежала у него в операторской сумке. Прыгунов замотал кассеты в целлофановый пакет из-под салфеток для протирки объектива и заткнул себе за ремень на животе.

— Надо прыгать! — признал он неизбежное.

Боря повернул к нему своё перекошенное от ужаса лицо и заорал:

— Я плаваю, как топор без топорища!

— А у тебя есть выбор?

Боря оглянулся на бегущих к ним вооружённых людей и стал перелезать через ограждение. В этот момент Макс обратил внимание на ярко-красный бочонок, укреплённый в специальных держателях у самого корабельного борта. Схватив компаньона за рукав, он заставил его вернуться обратно. Вместе они освободили бочонок от креплений и перекатили его через борт. Затем Макс помог Саше перелезть через ограждение. Они оба прыгнули следом за ней.

Где-то над головой у Макса прозвучали проклятия и тут же захлопали пистолетные выстрелы. Потом дробью прогрохотала длинная автоматная очередь. При падении в воду он сильно ушибся животом, а когда вынырнул, его тут же накрыла внезапно налетевшая волна. В состоянии шока от боли и пронизывающего холода Максим заорал. Но грохот океана заглушал его голос. Вокруг были только водяные громадины. За ними не было видно даже корабля, с которого он только что сиганул в чёрную бездну. Безжалостные волны то и дело накрывали пловца с головой, стремясь поскорее утопить.

Максиму показалось, что его ожесточённая борьба за жизнь продолжалась не менее часа, а между тем он находился в воде всего несколько минут. В какой-то момент он заметил силуэт плотика на вершине волны в нескольких десятках метрах от себя и последним напряжением сил погрёб в его сторону…

Спасательный плотик сам раскрылся, при ударе в воду. Внутри палатки-убежища было тепло и уютно, сюда не мог проникнуть пронизывающий ветер и брызги. Боре повезло — он приземлился недалеко от плота и первым влез на него, затем помог Саше. Заметив подплывающего Макса, Боря перестал закрывать молнию внешнего входа и выкинул приятелю матерчатую лестницу трапа. Когда Прыгунов схватился за неё, Боря за шиворот втащил его внутрь.

— Ну и счастливчики мы с тобой,

земеля! У меня такое чувство, словно мы только что из «Матросской тишины» слиняли. На переоденься — Боря всунул в руки окоченевшему компаньону непромокаемый пакет с тёплым бельём.

Впрочем, они рано праздновали своё спасение, так как вскоре выяснилось, что пока они переводят дух внутри тёплого убежища, их потихоньку подтягивают за специальный фал к кораблю. Обнаружилось это совершенно случайно, когда кто-то особо нетерпеливый с «Еретика» открыл прицельную стрельбу по приближающемуся плоту. Но попасть по качающейся на волнах мишени было не так то просто, зато беглецы оказались предупреждёны о грозящей им новой опасности. Специальными ножницами из спасательного комплекта Боря перерезал связывающий их с кораблём фал, и на этот раз они по-настоящему обрели свободу.

Кто бы мог подумать, что сенсация века обернётся грандиозным скандалом. Правда, поначалу на сделавших уникальные кадры журналистов обрушилась грандиозная слава. Отснятые ими в хранилище главных нацистских мертвецов кадры обошли весь мир. Эта съёмка стала поводом для громких разбирательств с участием крупных политиков, руководителей спецлужб, политологов, историков и даже специалистов по спецэффектам. Именно они первыми заговорили о том, что уникальная съёмка может оказаться искусной подделкой, наподобие той известной фальшивки, где американские военные медики выполняют вскрытие, якобы, тел инопланетян. Постепенно отдельные голоса скептиков слились во враждебный хор. И тогда вчерашние герои поняли, что проиграли, ведь кроме этой плёнки у них не оказалось других доказательств правдивости своих слов. А плёнку в наш век компьютерных технологий можно и подделать.

Если бы посланному в указанную русскими местность спецназу аргентинской полиции удалось по горячим следам накрыть неонацистких учёных и захватить саркофаги тогда никто бы не посмел бросать камни в отважных журналистов, которые рисковали головой. Но теперь их называли мошенниками, придумавшими ради славы одурачить весь мир. А всё потому, что когда командос заняли «Ковчег», там не осталось даже следов пребывания сверхсекретных мумий. В самом госпитале ничего не знали о существовании таинственной погребальной камеры. Когда полицейские следователи говорили людям о спрятанных здесь телах главных нацистов и называли громкие имена, местные врачи и медсёстры смотрели на них как на сумасшедших. В кабинете директора полицейских встретил высокий стройный мулат, который уверял, что он уже почти тридцать лет занимает свой пост, и никогда не слышал ни о каком Юлиусе Венделе, о котором русские журналисты говорили, как о директоре госпиталя. В самом хранилище, где располагались саркофаги, был устроен склад старой медицинской техники, и никакого намёка на специальный пульт и самое современное морозильное оборудование…

Теперь Максу и самому начинало казаться, что ему всё просто приснилось, и на самом деле он не снимал Гитлера и его приближённых. Хотя… мысленно он всё ещё ярко мог увидеть в малейших деталях характерное лицо чудовища в человеческом обличье за слегка посеребрённым изнутри тонкой чешуйкой инея толстым стеклом саркофага.