Чтение онлайн

Обработкой улова, приготовлением пищи и уборкой в лагере занимался дневальный. Остальные лишь по желанию помогали ему, например, с дровами для костра или со свежей водой из родника, чаще — дельным дружеским советом. Рыбу дневальный всегда чистил в некотором отдалении от лагеря на большом плоском валуне, прозванном экспедиционерами «разделочным столом». Потроха и чешуя относились потом еще дальше, в местечко, именуемое «лисьей кормушкой». Там отходы утилизировались окончательно, не оставляя о себе ни духу, ни воспоминаний.

В роковую субботу полуденный клев случился бешеный. Красноперка брала — только

успевай забрасывать крючок с наживкой. Прибрежный камыш и осока ходуном ходили под натиском рыбьих стай. Жор продолжался около часа, подарив Марату отличный улов, который он с важным видом передал дежурившему по хозяйству Славяну. Затем, прибрав в тенек удочки и садок, удачливый добытчик вновь спустился к озеру, дабы искупаться перед грядущим обедом.

У воды никого не было. Это показалось Марату странным. Обычно Ирокез приходил на дневное ритуальное омовение первым. Рыбалка его интересовала постольку — поскольку: скоротать время между сбором грибов и походами в поисках разных интересных безделиц. Кованых старинных лодочных уключин, проржавевших запчастей от керосиновых ламп, каких-то черепков и даже пуговиц.

На участке их нынешней стоянки, должно быть, некогда располагался хутор. О том говорили разбросанные по округе груды камней — местные жители очищали поля под пахоту и сев. Квадратные делянки Иван-чая точно указывали фундаменты исчезнувших домов. А теперь земля выдавливала наружу свидетельства давно минувших дней. Ирокез коллекционировал предметы старинного быта, за что получил у Влада второе прозвище «Антикваркин», на которое тот, впрочем, не обращал никакого внимания.

Скинув кроссовки, Марат присел на корточки и погрузил ладони рук в озеро. Не до конца вытертая о тряпицу рыбья слизь, подсохшая в складках костяшек пальцев, начала размягчаться. Яркое солнце искристыми бликами на гребешках волн слепило глаза. Макушку головы припекало.

Бросив взгляд на противоположный остров, наловившийся «зайчиков» Марат увидел лишь темный расплывчатый массив, похожий на плывущий в сизом дыму базальтовый горный хребет. Затем его внимание привлекло нечто, помещавшееся ниже. Под хребтом вверх ногами колыхались покатые черные ступенчатые пирамиды. Медленно извивающиеся, танцующие зиккураты. Как во сне: угрожающие и тошнотворные, источающие злорадную ненависть. Целеустремленные, точно кобры, атакующие загнанного в угол ненавистного мангуста. Они тянулись к нему уплощенными вершинами-капюшонами, готовясь к броску, надеясь на ядовитый укус.

«Это просто отражение деревьев в воде, — подумал Марат. — Я перегрелся на солнце, и у меня солнечный удар. Нужно скорее возвращаться в лагерь».

Он поднялся и, пошатываясь, побрел к палаткам. В глазах закружились разноцветные диски, в висках застучало. В ноздри ударил запах гниющих водорослей. Тропинка неожиданно превратилась в раскачивающийся пыльный канатный мост, облепленный мигрирующими куда-то крабами. Марат явственно слышал хруст их панцирей, крушащихся под его неверными шагами.

Только завидев сидящего у костра Славяна, Марат немного успокоился. Собрался с силами, выровнял походку и как можно более естественным голосом, будто ничего не произошло, бросил:

— А вот и мы!

Ответа не последовало. Славян продолжал сидеть не шелохнувшись, уставившись на огонь. Он словно оцепенел.

— Эй, дневальный,

где наша уха? — Наклонился к нему, превозмогая дурноту и слабость, Марат. — Уснул, да?

Он хотел сказать еще что-то, но тут заметил, что вытянутая вперед правая нога друга лежит прямо на углях костра. Босая пятка медленно тлела. Более Марат ничего увидеть и понять не успел. Его сильно ударили сзади по голове, и он потерял сознание.

Очнулся Марат от холода. С трудом разлепив отяжелевшие веки, попробовал сесть, но тут же куда-то заскользил и хлебнул воды. Бронхи резануло кашлем, носоглотку защипало, глаза вновь инстинктивно зажмурились, лицо накрыло поднявшейся от движения волной. Не успел он сообразить, где находится, как с боков под мышки его вдруг подхватили чьи-то сильные руки, дернули вверх и выволокли с мелководья на берег.

— Что, очухался, придурок? Пошло тебе на пользу купание? — Раздался незнакомый раздраженный голос. — Ждать себя заставляешь? В плюс тебе это никак не зачтется. У нас мало времени, так что колись по быстрому: куда твой дружок спрятал тетрадочку — и будешь абсолютно свободен…

Его вновь потащили по траве, затем приподняли и привалили лопатками к разогретому на солнце камню. Скованные за спиной стальными браслетами руки вывернулись в плечевых суставах, боль хлестнула по позвоночнику, ударила в мозг, разом отрезвляя сознание. Марат дернулся всем телом, принял более-менее удобное положение и огляделся по сторонам.

Напротив него стоял человек в милицейской форме с майорскими погонами на плечах. Офицер ковырял сухой травинкой в зубах, неторопливо переминался с мыска на пятку и кисловато кривил губы, будто наблюдавший ход хрестоматийного эксперимента скучающий лаборант. Форменные брюки майора были запачканы кровью. Справа на волнах покачивался небольшой катер. Четверо вооруженных людей в летних камуфляжных костюмах типа «леший» несли к нему безжизненное тело Ирокеза. На передней банке катера покоилась запрокинутая лицом вверх белобрысая голова Славяна. Должно быть, оба они были мертвы.

— Ну, где тетрадочка? — Опять заговорил майор. — Долго ты еще щуриться будешь?

Хорош ресничками хлопать, агнца Божьего изображать, мясник. Ты — настоящее чудовище, зверь из бездны, волчара бешеная. На тебе крови больше, чем на топоре палача!

— Какая тетрадочка? — Прохрипел Марат. — Что здесь происходит? Почему вы меня с пристрастием допрашиваете, будто я преступник?

— А больше некого. Дружков своих ты спьяну завалил. Они теперь ничего не скажут. Банальная бытовуха: гулянка, ссора, драка, поножовщина. Надо же было так нажраться!.. Что хоть праздновали-то?

Майор явно издевался.

— Двенадцать бутылок водки на четверых! У каждого крышу сорвет. А ты у нас — черепашка ниндзя, крутой парень — с малюсеньким ножичком в руках чудеса творишь. Любая экспертиза подтвердит: все раны нанесены владеющим боевыми искусствами профессионалом. Да и на орудии убийства твои пальчики… Отдай тетрадочку, и мы не станем тебя мучить.

— Я не знаю, что вы имеете в виду. У меня…

Милиционер с размаха ударил Марата ладонью по лицу.

— Ответ неправильный. Совсем неправильный. Будешь артачиться — мы тебя начнем учить нырять. Неглубоко, но на длительное время. Видишь?