Чтение онлайн

— Ищите не там, где стоит фонарь, а там, где темно! Во мраке прячется убийца. Крадется он всегда неслышно. Внезапно жертву настигает. Безжалостно вас убивает.

— А? Шекспир? Знаю, читал.

— Ну, примерно так, — усмехнулся Артем, наклонился перед Агушиным над столом и уперся руками. — Фарфоров — это фонарь. Яркий, слишком яркий для убийцы. И даже для заказчика. Да и не было у них особых финансовых пересечений. Гонорары? Да. Но это не причина для кровопролития. Тут интересы покрупнее…

Он приблизился

к следователю еще и понизил голос:

— И ваша буква «ф» может быть вовсе ни при чем. Иосиф вообще не выговаривал половину алфавита. Лодка у него была «вотка», а купальник — «тупальнит». Так что и «ф» могла быть и «р», и «л», и «д», и даже «з». Вы же никогда его живьем не слышали?

Агушин отрицательно мотнул головой и превратился в слух — для него услышанное от адвоката было полным откровением!

— А я слышал, — улыбнулся Павлов, — и еще один совет: пересмотрите еще раз фильм «По семейным обстоятельствам».

Агушин хмыкнул:

— Зачем?

— Там есть замечательная сцена. Визит логопеда в роли Ролана Быкова. Многое проясняет. Удачи вам, товарищ следователь! Мне пора. Ждут наверху.

Павлов показал пальцем в потолок, и что бы об этом жесте ни думал Агушин, адвокат не обманывал его ни секунды. Его самолет действительно вылетал через несколько часов, а документы, полученные от Агушина, должны были и в самом деле подняться на самый верх, небывалую для них высоту. Километров на восемь-девять.

Абсолютное большинство тусовщиков мечтали попасть хоть на одну из тех вечеринок, что регулярно закатывал Алим, — на каждое семейное торжество. У него была огромная семья. Восемь детей, шесть братьев и пять сестер, двенадцать племянников, два внука и две внучки. Их дни рождения служили отличным поводом собрать друзей, родственников и нужных людей. Сейчас приближались его собственные именины — самый скромный, пожалуй, праздник в году. Да еще внуку исполнилось ровно пять лет. Но даже это тихое — строго для своих — торжество нуждалось в тщательном артистическом сопровождении.

С отечественными певцами все было ясно. Фарфоров уже несколько дней как торчал в Монако, прячась от каких-то странных угроз ареста. Как сказали Алиму, он заперся в номере, где поселился по паспорту своего помощника, и не выходил даже поесть, заказывая все в номер. Клим Чук, покрутившись между клацающими зубами могучими продюсерами типа Гарика, Фроста и Ротмана, спрятался за ягуаров и золотой запас Алимджана и практически стал карманным попкой, ну, или карманной… кому как нравится называть. Основной проблемой оставалось участие в концерте юной звездочки Айи Кисс. По крайней мере, так казалось Алимджану; он ждал встречи с ней достаточно давно и с не свойственной ему нетерпеливостью торопил время и людей.

Несмотря на клятвенные обещания Мити Фадеева

обеспечить выступление Айи Кисс, Алим дважды подстраховался. Позвонил Гарику и пообещал простить карточный долг, который возник пару месяцев назад, когда они оказались за одним покерным столом. Тот, естественно, стал рыть носом землю, хотя, скорее всего, засунул этот свой длинный нос сперва в кокс, а затем в чужие дела. В результате чего теперь свободно парит пеплом над грешной землей. Понимая эту его ненадежность, Алим сразу же после Гарика переговорил с Фростом, который лишний раз слов на ветер не бросал, но и пустых обещаний не давал.

— Корней, дорогой, как твой проект этой «медиа»? — издалека начал Алимджан.

— Спасибо, Алимджан Джабраилович, все идет по плану.

— Может, помощь нужна какая?

— Вроде справляемся.

— А что… — закинул удочку Алим, — Шлиц много успел вложить в твой проект?

— Как сказать… — мгновенно отреагировал Фрост на посягновение. — Сложно понять. Больше обещал, нежели сделал.

— Может, я могу его долю выкупить? — дружески нажал Алим.

— Собственно говоря, доли-то и нет никакой… — пошел в отказную Корней. — Нечего выкупать.

— Вот как? Мне кажется, вдова так не считает.

— А что? Что она говорит? Уже обращалась? — задергался Фрост. — У нее нет никаких прав! Юридически ничего нет!

— Как сказать. Как сказать. Жена после смерти мужа, после убийства, на многое имеет право. Ты же знаешь, Корней, эти вопросы не юристами решаются.

На мгновение повисла пауза.

— Что же делать, Алимджан? — выдохнул Фрост. — Вы мне что-то посоветуете?

— Я подумаю. А пока ты мне помоги.

— Я готов! Все, что хотите. Ну, что в моих силах.

Корней был готов, Алим чувствовал это так же ясно, как если бы смотрел ему в глаза.

— В твоих. В твоих. Не волнуйся, канал просить не буду. Не нужен мне ваш телевизионный балаган.

— А что же?

— У меня радость! Внуку любимому пять лет исполняется. Юбилей первый. В Монако хотим отметить, на вилле.

— О! Поздравляю! Хотя заранее не…

— Не волнуйся. Я не суеверный. Я в Аллаха верю. Он все знает и видит. Так вот, моему Алимчику нравится одна певичка молодая. Из этих твоих «конвейеров-шманвейеров».

— Это кто ж?

— Киска такая. Айя Кисс.

— Знаю. Не одному вашему внуку нравится. Красивая девочка.

— Вот ее мне и привези. Сделаешь? Я не обижу. Ты меня знаешь.

Фрост обрадовался:

— Нет вопросов, Алимджан Джабраилович. Будет вашему внуку подарок. Торт с Кисской. Ха-ха.

— О! Молодец ты, Корней! Какой молодец! С полуслова все понимаешь! Ай да Фрост! Только прежде, чем везти ее ко мне в Монако, надо бы опробовать в клубе у Гарика. Понял? У меня там запланирован скромный ужин для своих.