Проделки обезьян

За окном вовсю бушевал март. Он был, как и положено в наших краях, суровый, брутальный, колючий.

– Марток оставит без порток, – в такие дни приговаривала Мила словами своей бабушки.

Вот и сейчас тетушка подошла к окну, за которым так быстро сгущались сумерки, что не понять вообще – был ли день или нет, задернула плотные шторы цвета какао и уселась в любимое кресло. Возле него стояла пластиковая корзина, которая притворялась натуральной плетеной. Она доверху была наполнена разноцветными мотками пряжи – весной на тетушку нападало вдохновение, и она принималась за рукоделие. Нападало оно

исподтишка и совсем внезапно, потому что буквально за один вечер наша комната превращалась просто в какой-то филиал магазинчика для ручного творчества – тут тебе и отрезы ткани, и ленты, и вышивка, и даже порой бусины с бисером. Сегодня вот Миле под руку попалась пряжа со спицами, и она решила осчастливить меня.

– Женечка, свяжу тебе свитерок, чтоб в апреле можно было ходить в нем.

Я попыталась сначала отбрыкаться от столь щедрого, но совершенно ненужного мне подарка, но Мила отказов не принимала и уже начинала слегка обижаться на меня.

– Ты видела бы, какую я красоту вязала по молодости! Все девчонки в институте мне завидовали да спрашивали, где я такие костюмы и свитера покупаю. А я только улыбалась да посмеивалась. Особо любопытные-то и за шиворот умудрялись порой заглянуть. После чего вообще и слова сказать не могли – дар речи теряли.

– А что у тебя там было? Ярлычки, на которых твое собственное имя? – я легонько поддела Милу.

– Какой там, – она лукаво улыбнулась, – мне как-то мамина подруга из ателье подарила целый ворох ленточек с иностранной надписью, а я их приспособила для своей одежды. Все думали, что она у меня импортная.

– Вот это ты хитрюга, Мила! Модница заграничная! – я на самом деле сейчас восхищалась умом и сообразительностью своей тетушки.

– Такая модница, и не говори! Хочешь, я и тебе такую вещичку с ярлычком сделаю? Только поискать его надо. Где-то там в шкатулке еще небольшой хвостик от той ленты оставался, берегу до сих пор. А можно и сходить до магазина, у нас как раз тут рядышком на проспекте «Пуговичка» открылась, там столько интересного! – На лице тетушки появилось такое мечтательное выражение, которое бывает у ребенка, когда он рассказывает о том, что написал в письме Деду Морозу.

Ну и как в таком порыве щедрости прикажете мне останавливать Милу? Для нее заграничный наряд – это до сих что-то очень качественное, модное и просто сверхъестественное, она до сих пор гордится своим умением не только так ловко вязать обновки, но и преподносить их. Что делать? Спасительная мысль пришла, как всегда, из ниоткуда.

Я, желая сесть поудобнее, наступила ногой на ту часть пола, что не была застелена уютным ковриком с длинным ворсом. Пол был как кусок льда.

– Ай! – внезапно тихонько вскрикнула я от холода.

– Что, Женя? На иголку наступила? Или укололась чем? Это я растяпа, уронила что-то да недоглядела. Больно? – тетушка суетливо поднялась с дивана и наклонилась посмотреть, что же там.

– Да нет, просто пол у нас холодный, словно босиком в сугроб наступила. Кстати, Мила, я теперь точно знаю, что мне нужно. Свяжи-как мне носки – теплые, длинные и… – подумав, я добавила: – Полосатые.

– До колена и с помпонами?

– Ага! – я улыбнулась и тут же предалась нахлынувшим воспоминаниям.

Вот я точно так же сижу рядом с Милой в этой квартире. Только на улице стоит не март, а промозглый ноябрь. Мы набегались во дворе с Тимуром – другом детства, накатались на велосипедах, измерив все лужи, в общем, промокли с ног до головы.

Мила,

увидев, в каком виде я вернулась домой, усадила меня парить ноги, потом растерла мне их докрасна и дала симпатичные оранжево-зеленые то ли чулки, то ли высокие носки, по верху которых была продета перекрученная веревочка с двумя огромными помпонами на боку. Дала мне бокал теплого какао и мятный пряник и еще, укутав меня в мягкое тонкое одеяло, включила видик с кассетой, где был старый черно-белый фильм, «Девчата», кажется, или «Весна на Заречной улице». А потом пришла и сама с таким же бокалом какао и сладкой булкой, от которой я периодически отщипывала понемногу. В углу стоял торшер, который своим светом очерчивал на полу желтый круг, верхний свет не горел. Мы сидели, прижавшись к друг другу, словно кошка с котенком, и чуть ли не мурлыкали от удовольствия. Настолько тепло, хорошо и уютно было нам вместе. И мне казалось, что в этом мире есть только я и моя любимая тетушка.

Я улыбнулась от воспоминаний, взглянула на Милу. Судя по ее взгляду, витающему в облаках, она вспомнила о том же, что и я. Значит, вместо свитера у меня точно теперь будут носки. И это здорово. Полосатые носки для дома я переживу, а вот свитер домашней вязки, который нужно будет надевать на прогулку и под неусыпным тетушкиным взглядом «выгуливать», я точно не вынесу. Ну не любитель я вязаной одежды, не мое это.

Внезапный звонок телефона раздался так резко и громко, что я подскочила на диване и разлила себе на колени остатки чая из кружки, хорошо хоть, уже остывший.

Кто это? На экране высветился абсолютно незнакомый мне номер, состоящий практически полностью из одинаковых цифр. Опа, а это интересно.

Я подняла трубку.

– Алло, слушаю вас.

– Евгения Максимовна Охотникова? – раздался вкрадчивый голос.

Я сразу себе представила тигра, идущего аккуратно на мягких лапах к ничего не подозревающей косуле. Что за странные ассоциации от одного только голоса?

– Да, это я. С кем имею честь разговаривать?

– Мое имя вряд ли вам что-то скажет.

– Ну, тем не менее мне хотелось бы знать, с кем я беседую.

– Лев Максимов.

О, насчет тигра я почти оказалась права. Лев и тигр – они же почти родственники.

– Так вот, Евгения Максимовна, есть одно дельце, с которым можете справиться только вы. Естественно, за определенную плату.

Я не стала ходить вокруг да около и петлять в разговоре красивыми фразами и сразу спросила в лоб, не видя, естественно, своего собеседника:

– Кого нужно охранять? В какой период?

Собеседник закашлялся. Видимо, он еще думал, как мне сообщить о задании. Но потом собрался, прекратил кашлять, убрал из голоса вкрадчивость и почти нормально сказал:

– Вам предстоит стать телохранителем для обезьяны.

Теперь закашлялась я, охранять животных от каких-либо покушений мне еще не доводилось:

– Кхе, кхе. Простите, для кого?

– Для обезьяны.

– Признаюсь честно, такого в моей практике еще не было.

– Я, наверное, ввел вас в заблуждение своей формулировкой. «Обезьяна» – это не животное, как вы могли предположить. Это человек, который может достать что угодно и откуда угодно. Ему предстоит встреча с обменом. Для того чтобы все прошло благополучно, с моим человеком ничего не случилось и, соответственно, с товаром, который ему передадут, я и хотел бы нанять вас. Единственное условие – «обезьяна» не должна знать, что за ней следят и что ее охраняют.