Шрифт:
Глава 1
– Как же здесь чудесно убивают! Прелесть! Изящно, с изюминкой, с юмором! И стиль прекрасный. Лёгкий, ироничный. Диалоги живые. Никакой чернухи, никаких бандитских разборок и разврата! Никаких ментов придурковатых! От них, ей Богу, уже воротит. А тут все крайне мило. И главное, никто не матерится. Исключительно высокий слог. Я за одну ночь проглотила.
– Мне тоже одна книга очень понравилась. Название не могу вспомнить… Как же?.. Нет, не помню. Там на даче у героини гостей убивают из-за наследства. По очереди, человек восемь. А бабуля расследует. В стиле Агаты Кристи.
– Да-да, читала. Замечательная вещь… Вообще, сейчас много книг прекрасных, научились, слава Богу, писать…
Антон, ставший
Антон взглянул на часы. Пять минут до назначенного ему времени. Пора. Боясь опоздать, он приехал сюда загодя, за четверть часа. Отношение к партнёру начинается с деловой культуры. Лучше немного подождать на скамейке, чем потом оправдываться, ссылаясь на непредвиденные обстоятельства. Хочешь зарабатывать, будь любезен – предвидь.
Офис издательства располагался напротив сквера, где дожидался Антон, в двухэтажном особняке, в эпоху диктатуры пролетариата приютивший Дом пионеров. Пионеры после перестройки разорились и обанкротились, их обитель захватили банкиры, но благодаря парочке громких арестов последних, место вновь освободилось и было занято предпринимателями от литературы. Антон поднялся со скамейки, улыбнулся кровожадным старушкам и перешёл дорогу. Знакомая уже дверь, знакомая гранитная табличка с выбитым золотым тиснением: «Торговым агентам и бездомным вход воспрещён!» и логотипом фирмы – глобусом в виде клубка ниток и надписью по кругу «Ариадна». Что означал клубок, было понятно из названия организации, глобус же, вероятно символизировал масштабность учреждения. Хотя, какая разница? Лишь бы роман издали. Контора явна не бедная, должна помогать начинающим авторам.
Когда Антон взялся за ручку двери, его окликнул средних лет мужчина, похожий на спивающегося диссидента.
– Простите, молодой человек, вы, случайно не писатель?
– В некотором роде, – чуть растерялся Антон, – начинающий.
– Вам не нужно название для романа? Или повести? Недорого, всего сто рублей, – мужчина раскрыл папочку и продемонстрировал лист со столбцами заголовков.
– Не понял… Как это… Какие названия?
– Хорошее название сейчас в дефиците, – пояснил мужчина, – многие книгу напишут, а название придумать не могут. А у меня на любой жанр. Детектив, фантастика, любовь. Огромный выбор, полный эксклюзив. Все названия коммерческие, хороший тираж обеспечен.
– Спасибо… У меня, вообще-то, уже есть.
– Может, сюжетиками для новых книг интересуетесь? Тоже могу предложить. Цена доступная. Берете оптом, получаете скидку. Сюжеты оригинальные, не плагиат. Даю гарантийный талон.
– Не понял, какой ещё талон?
– Гарантийный. Если вас обвинят в плагиате, я беру на себя всю ответственность. Но не бойтесь – не обвинят. Такого пока не случалось.
– А что, у вас кто-нибудь уже купил?
– Конечно. Та же «Ариадна», ещё несколько авторов, в том числе весьма известных. Да, самое главное – после покупки сюжета вы ставите на обложку только своё имя. Я не претендую.
– Простите, а почему вы сами не пишете?
– Увы, не дал Бог таланта. Не могу мысли излагать. Зато с фантазией полный порядок. Ну что, берете?
– Нет, мне не надо.
– Если вдруг понадобятся, обращайтесь. С удовольствием помогу, – мужичок сунул
Солидность издательства чувствовалась и внутри здания. Мягкий шум кондиционеров, лёгкая прохлада, мраморная лестница, декоративный водопад – каменная обнажённая девушка с длинной косой и трепетным станом, сидящая возле скалы с книгой в руках. Рекламная цитата Цицерона, высеченная над парадной аркой «Дом, в котором нет книг, подобен телу, лишённому души». Ненавязчивая попса из скрытых динамиков. Одним словом – пять звёзд. Капиталистический реализм. Хотя, арка, мрамор и кондиционеры наверняка позорное наследие банкиров.
Матёрый, легко вооружённый охранник, притаившийся за пуленепробиваемым стеклом, как и неделю назад долго и скрупулёзно сличал фотографию в паспорте Антона с живым оригиналом, отрабатывая высокое денежное содержание. Успешно завершив процедуру, поинтересовался к кому он пришёл. Выслушав ответ, велел подождать на кожаном диване возле пластиковой пальмы, а сам стал названивать, уточняя, тот ли это посетитель, за которого выдаёт себя молодой человек, и действительно ли здесь его ждут.
– Тоха! Здоров, двоечник…
Антон обернулся на голос. На диване, под портретом Льва Толстого сидел одноклассник Матвей Тараконов, слегка потолстевший за прошедшее со школьной поры время. Потолстела в основном брюшная область, из чего напрашивался вывод о малоподвижном образе жизни и любви к пиву. Ранняя плешь делала его похожим на позднего Брюса Уиллиса, а добродушный вид – на мишку коала. Матвей жил в соседнем дворе, их с Антоном пути частенько пересекались. Последний раз – месяца два назад в универсаме. На тот момент Тараконов перебивался на какой-то коммерческой радиостанции в должности заместителя редактора. Говорил, что собирается уйти. Мол, нестыковки с руководством. Якобы, чисто творческие. По образованию он, так же как и Антон, был гуманитарием, четыре года назад защитив диплом на факультете прикладной психологии в одном из ВУЗов столицы. Вернувшись на родину, попытался открыть частный кабинет психологической разгрузки и релаксации, но дело быстро заглохло из-за отсутствия клиентуры. Местная публика предпочитала разгружаться проверенными способами и не выпендриваться. Релаксировать, в основном, приходили ребята из налоговой и братва. Но высшее образование не пропало даром. Матвей пристроился в пару журналов консультантом, отвечая на письма читателей, у которых возникали психологические проблемы. Быстро оброс связями в масс-медиа и вскоре полез в гору, доползя до радиостанции. Судя по продуктам, наполнявшим тогда магазинную тележку, Тараконов не жаловался на финансовые трудности. Сегодняшняя встреча в издательстве не очень удивила Антона – на книжных развалах периодически мелькали брошюры по занимательной психологии, принадлежавшие перу одноклассника. Характером Матвей обладал компанейским, младших в школе не обижал и преподавателей шалостями не изводил. Хотя отличался врождённым прохиндейством и склонностью к интригам.
– Ты чего здесь? – сосед по школьной скамье пожал Антону руку и чуть подвинулся в сторону, предлагая место на диване.
– Роман написал, – Антон присел под пальмой, – издать хочу. На той неделе рукопись оставил, сегодня обещали ответ дать.
– Не понял… Ты ж в библиотеке, кажись, работал. Что, в большую литературу решил податься?
– Ну, не знаю, насколько это литература, – скромно опустил Антон, – так, проба пера. А библиотеку закрыли. Временно. До сентября. Дачный сезон, читателей мало. И так за счёт спонсоров выживаем.
– То есть, это твой творческий дебют?
– Я, вообще-то, писал раньше… Ты ж помнишь, ещё в школе. Но в основном для себя. Так, под настроение. Рассказы небольшие, наброски. Пару очерков, правда, напечатали. Исторические, про Потёмкина. Может, читал в «Библиотечном деле»?
– Нет, не читал. Не мой профиль, – Матвей поудобнее расположился на диване, – а теперь, значит, решил порадовать широкую публику?
– Ну, если напечатают, конечно. Вдруг не понравится?
– О чем вещь, если не секрет?