Чтение онлайн

Как быстро он понял, что я не вампирша… Феликс велел засунуть деньги в прорезь для почты. Показалось, он шутит. Я его еще в глаза не видела, а он меня уже бесил.

Я просунула в прорезь мокрые бумажки. С другой стороны вылетели три пробирки — я едва успела подставить ладонь.

Я выпрямилась, с удивлением рассматривая крохотулечку миллилитров в сто. Пробирка была обернута черной пленкой. Я аккуратно подковырнула резиновую крышечку и вытащила ее ногтями, прикрывая горлышко от дождя. Заполнена на две трети и без сомнения кровью.

Ну, хотя бы не крашеной водой.

И это все?

Разозленная, я снова нажала на звонок и рявкнула в динамик.

— Ты издеваешься? Почему так мало?

— Это стандарт. Что вас не устраивает? — раздался скрипучий голос Феликса.

Снисходительный смешок сказал обо всем — так смеются только монополисты.

— Если найдешь дешевле, обещаю скидку, — ядовито добавил он и отрубил динамик.

Промокшая до нитки и злая, я вернулась к «мерседесу». Пробирки осторожно сложила в бардачок, ладно, отвезу Андрею. Вдруг цена соответствует качеству?

А с тобой мы еще встретимся, продавец крови…

К Андрею я приехала на закате. Выгребла пробирки из бардачка, проверила пистолет и с тяжелым сердцем позвонила в дверь.

Замок отомкнулся, дверь отошла, словно ее толкнули изнутри, но он меня не встретил. Я осторожно заглянула в полумрак прихожей. В квартире не горел свет.

— Андрей? — позвала я.

Я вошла и вытянула шею, пытаясь заглянуть в комнату. В проеме скопилась темнота — ни черта не видно. С другой стороны раздался шорох и стон, совсем близко и так неожиданно, что я мгновенно покрылась мурашками.

Твою мать. Голод!

Я ссыпала пробирки в карман и выдернула из кобуры пистолет.

Прости, Андрей. Я себе дороже.

— Успокойся… Я собой владею, — сказал он откуда-то справа. — Только свет не включай.

— Ты испугал меня до полусмерти! — зарычала я. Выгребла пробирки и протянула руку, безмолвно требуя, чтобы он их забрал. Я в темноте не вижу, но он да — я ощутила прикосновение холодной ладони и разжала пальцы.

Кажется, пошел на кухню. Скрип, звон стакана, звук выдираемой пробки… Я уже успокоилась, но оружие не убрала.

— Можно я включу свет? — крикнула я.

— Смотреть тут не на что.

Он не запретил, и я щелкнула выключателем. Прихожую залил неяркий свет, едва попадая в кухню, и я нерешительно остановилась на пороге.

Один раз я видела, как вампира корежило от голода — и это был ужас. Смотреть на Андрея в этой роли не хочу. Но сидеть в темноте и слушать — это еще страшнее.

Андрей стоял ко мне спиной, опираясь на стол, словно боролся с внезапным головокружением. Стакан стоял перед ним, стенки испачканы густыми потеками, словно туда неаккуратно налили томатный сок. Пустые пробирки валялись вокруг.

Я подошла ближе и вгляделась в лицо: глаза закрыты, на лбу и висках выступил пот. Озноб его еще не бил,

значит, самое начало.

— Пей быстрее, — посоветовала я. — Ты опять пытался бросить?

— Пытался-пытался, — Андрей выпрямился.

Когда он убрал руки, на столешнице остались красные отпечатки. Кажется, начинает трясти. С Аленой он встречался только ночью… Что-то быстро.

— Сколько тебе нужно в день?

— Три-четыре раза.

Как Феликсу. Но у того полный склад, а достать столько Андрею, с которым никто не хочет сотрудничать из-за запрета Эмиля, кроме отщепенок вроде Алены, практически нереально. А без крови он теряет контроль.

Эмиль совсем идиот?

Андрей вдруг повернулся ко мне и открыл глаза. Зрачки полностью заполнили радужку и казались черными. Жуткое зрелище. Открытый рот, прерывистое дыхание — вкрадчивое и азартное, как у хищника во время охоты.

Мне ни черта не понравилось, как он на меня смотрит.

— Пей, давай!

— Зря ты пришла… Я пытаюсь бросить, а ты принесла еще. Разве друзья так поступают?

Я хотела помочь, но теперь глупо оправдываться. Черт возьми, он прав. Андрей будет срываться снова и снова. Рано или поздно попросит меня проколоть вену, хотя знает, что я никогда не сделаю этого добровольно.

Не корми собой вампира — это всегда плохо кончается.

И стоило вообще начинать, чтобы потом так мучиться? Я разозлилась, маскируя злостью угрызения совести — это ведь из-за меня он сорвался.

Андрей взял стакан, но пока не пил. Я ощутила непреодолимое желание силой вылить кровь в раковину. Только бороться с вампиром в охоте — плохая идея. Борьба пробуждает инстинкты.

Не нужно было приносить кровь. Могла бы догадаться, что он не в силах сказать «нет».

— Прости.

— Может, уберешь пистолет? — недружелюбно спросил он. — Я не нападу.

Я должна поверить на слово?

— Прости, — повторила я.

— Пожалуйста, выйди в коридор, — вдруг попросил он таким голосом, будто его тошнит. Трясущейся рукой он вцепился себе в волосы, взгляд слепо пошарил по комнате, не нашел за что зацепиться, и уставился в пространство. — Да выйди ты!

Я отшатнулась, испуганная рычащим голосом. Сейчас начнет ползать по полу и выкашливать внутренности — я видела это с Эмилем.

Надо сваливать. Но почему-то я стояла и смотрела. Так бывает: чем страшнее зрелище, тем труднее отвести взгляд.

— Кармен! — рявкнул он, и я не выдержала — выбежала из кухни и обреченно оперлась на стену. Меня не держали ноги.

Дверь была прямо перед глазами — можно уйти… Я вытерла нос и только сейчас заметила, что рука ходит ходуном.

Я сунула пистолет обратно в кобуру. За стенкой хрипел мой друг Андрей и, кажется, полз к выходу — я слышала глухие шлепки ладоней по полу. Стон, переходящий в вой, резанул мне по нервам. Голод — это больно.

— Перестань! — разозлилась я. — Ты все равно ее выпьешь!