Чтение онлайн

В результате появились черты культуры, отвергающие крайности в жизни человека (в частности, роскошь и нищенство). Избежать их не удалось, но такие сменяющие друг друга крайности неустанно напоминали человеку о запредельном финале – смерти, а до нее – о мудрости золотой середины.

По мере понимания уроки зла показали его родственность с ложью. Из опыта взаимоотношений с тем и другим человек стал вырабатывать особую тактику.

Зло смеется над добром, которое в борьбе с ним сковано собственной гуманной природой, а потому слабее. Наверное, добро должно обладать силой, и если надо – жестокой силой. Но добро не вызывает у людей столь захватывающих эмоций, таких ярких и острых

переживаний, которые порой вызывает зло. Оно больше отвечает темпераменту человека, особенно в его активном возрасте: от 20 до 60 лет. Зло динамично и потому бывает не только более успешным, но и сплачивает. В результате оно с той же страстью ведет в тупик, уничтожает самого себя и потому не имеет будущего.

У любви – явления добра – воспринимается сначала высокая ее сторона. Осознать любовь как нечто безграничное, как абсолютную нравственную ценность человеку трудно. Иной раз это означает совершить над собой насилие. Даже если ему частично удается это сделать, зло будет сосуществовать в его душе и – как сильное чувство – деформировать добро, порождать лицемерие. Иудейская, христианская, исламская религии не смогли разрешить этот конфликт и замаскировали его бутафорией, обычаями и обрядами, то есть условно освященной его стороной, символизирующей веру. Они заняли место, находящееся вне осмысленных моральных реалий, обеспечивая своим прихожанам максимум религиозного комфорта.

При этом надо учитывать важное обстоятельство: мать дарует тело, а отец – дух. Раннее человечество несло в себе материнское начало. Ветхий Завет отразил это перед изгнанием из рая. Такое характерно и для начала самостоятельного существования человека. По мере его развития дух стал приобретать все большее значение. Отцовское начало стало проявляться в приоритетах: философии, науке, технике и культуре. Женское, как и встарь, – в продолжении рода. Только в настоящем времени, под влиянием общего процесса развития женщина стала претендовать на равенство.

Одновременно внутри развивающейся натуры человека тоже происходили конфликты. Ум человека в начале бытия отставал в своем развитии от чувства. Однако он открывал такие возможности, для личности, что не воспользоваться ими человек был не в силах. Это неудивительно. С самого начала это существо стремилось к получению удовольствия, как к вполне естественной цели. Пробуждающий ум открыл перед ищущим чувством и желанием ума новые горизонты. Оказалось, что личность может обладать желанием собственности, власти над вещью. Развилось самолюбие, честолюбие, властолюбие, и как следствие – эгоизм, ложь, жестокость.

Особое значение приобрела ложь. Ее не знают биологические организмы (растения, животные). Следовательно, ложь – явление разума и его странного проявления как враждебности к себе подобному. Даже всезнающая Библия, как мы уже упоминали, не может объяснить, почему Каин убил Авеля. Много десятков веков прошло до тех пор, когда разум начал понимать, что во имя сохранения человеческого рода надо бороться с жестокостью и обманом, которые принесла свобода духа. Она развила лицемерие, показав этим упорство в существовании лжи и достигнутых при ее помощи целей. Причиной стала неразвитость человека, принимающего обман за правду.

История останавливается на таких проявлениях, как войны и нередко считает их положительными явлениями, несущими такие качества как храбрость, доблесть, отвага. Эти ценности имели вес в борьбе человека с человеком и несли ограниченное удовлетворение, а в итоге безвыходность. Поэтому растущий разум не мог их рассматривать как нечто положительное. Избежать этих наклонностей было невозможно, и они совместно с разумом влияли на понимание природы человечества и логику

его развития. Чувственная сила десятки веков шла впереди и требовала от разума находить для нее положительное основание. Это уродовало натуру мыслящего существа, но и в этом состоянии он подспудно развивал свой ум, открывая при его помощи удивительные возможности в области понимания природы и доброй власти над ней. Особый нравственный смысл приобрели точные науки. Они не только продвигали знание, но и воспитывали человека в духе правды.

Интеллект двигался трудным путем.

Материальное бескорыстие противоречит соблазнам, которые при своем развитии открывают новые возможности чувственного удовольствия. Как уже было сказано, они способны развращать человека. В ассортимент таких возможностей входит гипертрофированное корыстолюбие и честолюбие. Мы обращаем на это особое внимание, потому что свойства этого вида зла, обладающие силой, целеустремленностью и решительностью. Они могут быть использованы добром, если следовать логике гомеопатии (лечить подобное подобным). Тогда у человека появятся необходимые для борьбы злость, прямота, резкость, придающие доброте мощь, лишенную боязни оскоромиться. Тогда можно превентивно ограничить насильников. Задача в том, чтобы суметь отличить зло от добра, не дать злу притвориться добром, не дать злости перейти пределы необходимой обороны и превратиться в зло.

Мы смешиваем веру в добро с религией и ее хранителем – институтом церкви. В момент своего появления храм имел гуманитарное значение. Он вместе учил неразвитых людей первоначальной морали. Позднее человек стал разбираться, что мораль – это духовная сила. Одухотворенному человеку становилось все более понятно, что церковь – не что иное, как желание получить нечто большее, а именно возведение веры в некую материальную систему, влиятельную своей ощутимостью, вещественностью и наглядностью. Заметим: вера в видимое, вместо веры в невидимое (в моральное начало), – это пережиток язычества. Религия, как метод воспитания моральных начал, стала напоминать некий неоязыческий обряд. Он не мог капитально влиять на людей.

Участие в церковной службе стало малоосмысленной привычкой. Она содержала личные проблемы и надежду на их мистическое разрешение. Забывалось, что истинная вера может пребывать только в человеке, а не в его окружении. Поэтому она отвергает вещь и все, что связано с мирской суетой. Если кого-то посещает божественное начало, то ответ человека должен быть не в поклонении ликам святых и свиткам заповедей, не в благодарности, не в молитве, не в обряде, а в достойных делах человеческих. Ни в чем другом божественная сила, а значит, и принявший ее человек, не нуждаются.

Так рождалась новая культура, в которой храмовое начало играло свою положительную роль. Его вещественные атрибуты символизировали основную мысль, что дела человеческие с момента их появления зависят только от самого человека. Чувство Бога – это чувство всемирной опеки в добрых делах. Поэтому важен разум и внимание к текущей жизни – источнику вечно нового опыта, который требует свежего взгляда на основе усвоенных начал. Убежденная, что ее вещественные образы вечны, канонизированная религиозная процедура с трудом учитывала новейший опыт человека, считая его чем-то наносным. Американский философ Г. Торо писал в XIX в., имея ввиду религиозных пророков: «Старость не столько получила, сколько утратила… Ее опыт слишком ограничен. Передо мною жизнь – опыт, почти не испробованный мной, но мне мало толку оттого, что они его проделали» (книга «Жизнь в лесу»).