Чтение онлайн

Глядя на неё, Балидор также задавался вопросом, почему он не сказал Элли или Ревику.

Как и упрекнула его Касс, он ни одному из них не говорил об этих своих визитах.

И да, он отключал камеры, чтобы способствовать своему обману, обрывал прямую трансляцию в Тактический Информационный Центр или ТИЦ, и держал все записи этих сессий в зашифрованном файле вне основных серверов.

Не считая помощи единственного союзника Балидора (о существовании которого Касс также догадалась, и который в настоящий момент сидел снаружи за консолью), Балидор организовал промежутки в графике охранных команд, наблюдавших за камерой, чтобы убедиться, что за ними не будут следить.

Конечно,

он бы им сказал.

В итоге он знал, что придётся сказать.

Но сначала надо показать им, что это работает.

Ему надо показать, что он оказывает положительное влияние на её свет.

Он должен указать на настоящую, подтверждаемую перемену в ней, чтобы Совет его поддержал или хотя бы разрешил продолжить работу с ней… и оставалось надеяться, что этого окажется достаточно, чтобы спасти её жизнь или хотя бы дать ему больше времени, чтобы попытаться её вернуть.

Того, что имелось у него в настоящий момент, было недостаточно

Далеко не достаточно, чтобы идти к кому-либо из них.

От этой мысли Балидор нахмурился, вновь глядя на ту тёмную структуру в центре её груди, где должно располагаться её энергетическое сердце.

Глядя на неё в Барьере, он знал, что необходимость получения «доказательства» была не единственной причиной, по которой он держал эти сессии втайне.

Он знал, что даже при наличии какого-то доказательства, что Кассандру в теории можно «исправить», для некоторых людей на корабле этого может оказаться недостаточно. По одной лишь этой причине он ощущал в своём свете нежелание говорить кому-либо. Он прекрасно знал, что может вспыхнуть в случае, если кто-то важный узнает, чем он занимается.

Вспомнив, как Ревик стоял над ней, целясь ей в голову и угрожая оборвать её жизнь, Балидор ощутил, как его нежелание усиливается.

С другой стороны, он понимал свои чувства в этом отношении намного лучше, чем притворялся.

Если честно, он многое понимал намного лучше, чем ему хотелось бы.

Глава 3

То, что должно было быть

Может, это из-за того, что он сказал ей перед тем, как они погрузились.

Может, это потому, что Элли уже всплыла в сознании Касс — больше обычного или интенсивнее, или с более искренними эмоциями, или просто в той манере, которая жила ближе к поверхности. В конце концов, именно разум Касс диктует направление их прыжков.

Балидор может направлять, нащупывать, искать возможности. Он может подталкивать её по путям, которые выглядят многообещающими, к вещам, которые мог использовать Тень, где он мог пробраться сквозь её защиты, стремясь сломать её разум…

Но это её воспоминания.

Это её жизнь.

Это её живой свет.

В конечном счёте, он не может пойти туда, куда она не дозволяет ему пойти.

Сложность — в дозволении. Сложность — в создании нужды увидеть, вопреки сопротивлению быть увиденным.

И по какой-то причине сегодня у неё на уме Элли.

Не Элисон Мост.

Нет, не её ощущает Балидор.

Он чувствует Элли Тейлор, лучшую подругу Кассандры.

Элли, человеческую подругу Касс из Сан-Франциско, подругу, которую Касс знала с самых ранних лет, с которой Касс ходила в начальную и старшую школу, с которой они жили вместе, пока Элли посещала колледж, которая была неразлучной подружкой Касс с тех пор, как они обе научились говорить. Элли,

которая в детстве жила жизнью, о которой мечтала Касс, у которой была семья, которую Касс мечтала назвать своей… потом Касс говорила себе, что ей должны были позволить стать той, кем стала Элли.

Когда Касс приводит Балидора в свой разум, в мир снов, который они разделят, их света начинают медленно сплетаться в темноте…

***

…Балидор обнаруживает себя на выцветшем жёлтом ковре.

Он сидит точно так же, как и в её камере.

Только здесь он прислоняется к основанию цветастого дивана в доме, который уже знает.

Он осматривается по сторонам со своей низкой точки зрения, видит на стенах знакомые фотографии семьи из четырёх человек — юного Джона, который сплошь состоит из локтей и костей, улыбающихся зубов и толстых как бутылочное стекло очков. Элли ещё с детским лицом, гигантскими глазами и серьёзным выражением. Красивая женщина с тёмными вьющимися волосами, которая стоит на пороге между молодостью и средним возрастом. Мужчина постарше с редеющими волосами, большими ушами, ореховыми глазами, руками рабочего и улыбкой, которая не так уж сильно отличается от улыбки Джона.

Балидор чувствует не только дом и Касс.

Он чувствует разницу во временном периоде.

Он чувствует изменение в мире.

Свет другой.

Он… легче.

Даже если не считать пузыря, который Балидор ощущает на данном доме — пузыря Адипана, Семёрки, Вэша, Ревика, самого Моста; пузыря, в котором Балидор ощущает более молодую версию себя самого… временной период другой. История ещё не сделала из холодной войны света и тени горячую схватку.

Свет серый, да… но это тяжёлое, интенсивное ощущение подавления и зловещего предчувствия отсутствует в ближних элементах Барьера.

Тьма обуздана, пусть и не идеально.

Балидор позволяет своему aleimi адаптироваться к разнице энергий.

С каждым разом переход даётся легче.

С каждым разом он как будто становится более знакомым.

Касс уже почти не борется с ним в открытую.

Раньше она противилась и этому тоже.

Она не желала видеть, какой защищённой она была в свете Элли, даже в таком юном возрасте. Она пыталась противиться и не видеть того, как она бежала в этот пузырь защиты, как это место было единственным пристанищем в мире, где она чувствовала себя в безопасности. Она не хотела видеть, сколько существ присматривало за Элли, оберегало её. Она не желала видеть, как Элли затаскивала Касс вместе с собой в этот пузырь, привечала её внутри, окружала защитой, включала её во всё, что получала сама, включала в свою семью, свой свет, во всю защиту и любовь, словно это какая-то ерунда… словно это не значило весь мир.

Даже сейчас Балидор видит, как часть Касс ненавидит это.

Он чувствует, как часть её ненавидит то, что её заставляют вспоминать, как она зависела от Элли прежде, чем выросла и смогла давать что-то в ответ.

Однако Элли не могла защищать её всё время. Даже тогда Элли не может защитить её.

Когда Касс возвращается домой, это дом в темноте, где она одна.

Когда это промелькивает в её сознании и свете, он ощущает её реакцию.

Он больше не видит жёстких стен. Вместо этого он ощущает части её разума, которых она избегает, обходит тёмные места со сноровкой, которая его раздражает, даже сводит с ума, когда он на кратчайшее мгновение подбирается ближе… когда он чувствует заряд в этих расколах, в глубокой, более сложной интенсивности её света.