Чтение онлайн

11) См. Н.Ф.Федоров, "Философия общего дела", том 1, выпуски 1, 2 и 3, Харбин, 1928, 1929 и 1931; А.Остромиров, "Н.Ф.Федоров и современность", Харбин, 1928; А.К.Горностаев, "Рай на земле", 1929; Н.А.Сетницкий, статья "О конечном идеале" в "Известиях Юридического Факультета в Харбине",

том VII; Н.А.Сетницкий, статья "Центральная идея Н.Ф.Федорова" в газете "День юриста", No 8, Харбин; В.Н.Ильин, статья "О религиозном и философском мировоззрении Н.Ф.Федорова" в "Евразийском Сборнике", книга VI, Прага, 1929.

Федоровскому "оптимистическому" пониманию прогресса, как органического преодоления зла историей, в русской религиозно-философской литературе противостоит идея катастрофического прогресса, развитая Вл. Соловьевым в "Трех разговорах". Ср. также В.Ф.Эрн, "Идея катастрофического прогресса", статья в сборнике "Борьба за Логос", Москва, 1911.

12) В русской литературе яркое изображение "диалектики" бессмыслицы и смысла с точки зрения христианского религиозного миросозерцания см. у кн. Е.Н.Трубецкого, "Смысл жизни", Берлин, 1922. Ср. также Н.А.Бердяев, "Смысл истории", Берлин, 1923. Выразительное изложение проблем "пессимизма и мистики", обильно иллюстрированное отрывками мировой мистической литературы см. у Н.С.Арсеньева, "Жажда подлинного бытия", Берлин, год неуказан.

13) См. А.Ф.Лосев, "Музыка как предмет логики", Москва, 1927, стр. 23 и сл., 62 и сл. Чистое музыкальное бытие автор характеризует термином (Николая Кузанского? У.) coincidentia oppositorum, т.е. "слияние противоположностей, данное как длительно-изменчивое настоящее" (стр. 25). Развитие феноменологического анализа приводит проф. Лосева к дальнейшим описаниям:

это бытие "гилетическое" и, как таковое, "безымянное и беспредметное, бесформенное и темное" (стр. 30), "гилетически-мэональная стихия эйдоса" (стр. 109), "интеллигибельная материя" (119) и т.д. Однако, для нашей аналогии, призванной образно прояснить понятие прогресса, достаточно лишь самых общих, широких, предварительных определений, приведенных в тексте.

14) Эта проблема формальной равнокачественности моментов исторического процесса и вместе с тем их известной существенной разновидности -- является одной из центральных и труднейших проблем соответствующей концепции философии истории. См. Карсавин, "Философия истории", 9, 10, 37, 43, 48 и 50, также Бицилли, цит. соч., статья "Новая философия истории". Карсавин вынужден признать, что единственно возможным критерием сравнительной ценности конечных и относительных моментов развития является религиозно-догматическое утверждение, конфессиональное исповедание Богочеловека: "...если допустить в развитии эмпирический момент (или моменты), в которых Богочеловеческое, не переставая быть общим и определяющим, стало и конкретным, по этому моменту (или по этим моментам) можно определить относительную к нему (или к ним) ценность всех... Личность Иисуса есть необходимое условие и начало исторического знания" (стр. 58, 309, также 278 и сл.).

15) "Только в религии разрешается трагедия и ею она превозмогается, но трагический путь необходимо ведет к религии. Трагедия может быть религиозно осмыслена, как духовное рождение, рассечение плотского сердца к воспламенению в нем божественного огня" (С.Н.Булгаков, статья "Две встречи", "Рус. Мысль", 1923-24, кн. IX-XII).