Проблема для дракона

— Мила, быстрее давай, — кричит начальство мне откуда-то слева.

— Киса, уйди с дороги! — шипит злобный голос сзади.

А я продолжаю петлять, не давая шансов конкурентам, и радостно улыбаюсь, когда впереди показывается финиш.

Бегу на пределе возможностей и золотой блеск кубка уже слепит глаза. В голове маячит обещанная премия за победу юридического отдела и куча нужных вещей, которые можно на эту премию приобрести.

Удар. Резкий,

мощный, прямо в спину. Я падаю, и через меня, перемахивая, вперед несется менеджер Сашка.

— У-у-у-у, — вою, поднимаясь. Но решаю все же продолжить. Все-таки второй быть тоже не так плохо. Может, руководство сжалится и выпишет хоть кусочек от премии.

Руки горят, колени разодраны в кровь, да и лицо, будто на него камуфляжную краску нанести успели. Но я детский дом прошла, общагу при институте, так что силы воли и упорства не занимать!

Когда добираюсь до заветного холма, Сашка уже радостно целует кубок, любовно его поглаживая.

— И не стыдно тебе, Коробцов? — говорю, подходя и нагло выхватывая драгоценный трофей из загребущих ручонок.

— А ты докажи, Кис-с-са, — противно скалится коллега и наклоняется, шепча. — Ты не тому отказала, Константинова. Будешь теперь заборы красить за копейки, пока все лучшие на корпоративе в Сочи оттягиваться будут.

Сволочь. Как есть, самая настоящая. Он мне того, что на свидание с ним не пошла и потом еще раз пять отказывала, никогда не забудет. И на что другие девчонки смотрят, когда на шею ему вешаются?

Ну внешне хорош, не спорю. Но внутри-то сплошное гнильё! Меня передернуло даже, когда его жаркое дыхание коснулось шеи.

Отошла тут же, но кубок отдавать не собиралась. Ещё чего!

— О, Мила, Сашка, молодцы.

— Мы третьи, ур-р-ра!

— Так кто на корпоратив едет, юристы?

Со всех сторон начали раздаваться голоса других участников, которые подбегали постепенно, с большим разрывом.

Я всем улыбалась лучезарно, хоть и выглядела сейчас не ахти. Но за общим ажиотажем этого и не заметил никто.

— Пс-с, Мил, — меня аккуратно за локоток подцепил непосредственный начальник, вытягивая из толпы. — Ты же первая бежала.

Да-да, все очень хотели в Сочи, и на меня, как лучшего бегуна, даже ставки делали.

— Бежала… — я замялась. Вроде и признаться во всем было бы правильно, а язык будто распух во рту, что и слова не вымолвить.

— А грязная чего? — вот теперь начальник выглядел уже обеспокоенно.

Как? Почему не видел? Он же рядом всегда был, незримый контролер, так сказать. Но последний этап соревнований проходил в лесу и характеризовался, как бег с препятствиями и спортивное ориентирование. Вот Николай Юрьевич, видимо, на последнем километре и не сориентировался. А так, очень полезные советы всегда кричал в маленький наушник, подкрепляя

их криками вживую.

Просто тут все мужики, одна я хрупкая и нежная, вот и решили немного схитрить, обменявшись наушниками.

Вообще, было весело. Мы на три дня выехали всей компанией за город. И юристы все эти дни лидировали.

Сашка, блин!

— Упала, — выдохнула устало и обиженно, чего уж скрывать. — И кубок продажникам достался не…не…

У меня опять случилось распухание языка. Даже прикусила его с непривычки.

Это было уже по меньшей мере странно, но в суматохе как-то снова позабылось.

Обратно добирались кто как. На своих машинах, такси, или корпоративном автобусе. И так как собственным транспортом я еще не обзавелась, ехали вместе со всем офисным планктоном.

— Голубой вагон бежит качается… — горланили с задних рядов самые веселые, которым периодически начинали подпевать и остальные. Ну как пройти мимо старых советских песенок или «увезите меня на Дип-хаус». Вот и я говорю — никак.

— Константинова, я присяду? — раздалось едва слышное.

Ничего не ответила. Отвернулась только. Вообще, около окна сидеть не любила, детская фобия, идущая со мной рука об руку всю жизнь. Вот и сейчас, я располагалась с краю, а место у окна пустовало. Многие скооперировавшись, выбрали более комфортный способ добраться до дома. Но в мою Тмутаракань, а именно — пригород Одинцово, не ехал никто. Вот и придется путешествовать, сначала на автобусе до метро, потом по метро до электрички, и, наконец, на маршрутке до любимой многоэтажки.

Но жаловаться я не привыкла. Это жизнь, и замечательно, что она у меня вообще есть!

— Кись…

Я в ответ зашипела. Кись, так кись. Сам напросился. Жаль коготков не отрастила, но обязательно этим займусь.

— Коробцов, ты правда думаешь, что я после сегодняшнего с тобой разговаривать буду? Лесом иди! А потом полем и снова лесом, ферштейн? — злая была, до чертиков перед глазами.

Саша склонился низко, опять нарушая мое личное пространство, и с угрозой в голосе процедил.

— У меня доступ к тебе уже открыт, Мила. И дальше решай сама, по-хорошему ты со мной будешь, или по-плохому.

— Что? Доступ? Говорили вам, не мешайте в кубке напитки разные. А вы: «Как хоккеисты, как хоккеисты». Дохоккоистелись? Уже глюки пошли и горячка белая, — я даже злиться перестала. Как на ущербного такого обижаться-то можно. — У меня с собой аспирин есть шипучий. Давай разведу, хоть голова прояснится.

Он вздохнул тяжело, развернулся и утопал к своему месту. Ну вот, так бы сразу. Завтра же начальнику нажалуюсь. Николай Юрьевич очень справедливый человек, он мерзость с толканием в спину не потерпит.