Проба пера
Шрифт:
— Нет. Не до нас там сейчас, Степ. Мы в безопасности, а ему из-под «пера» сегодня уходить придется, — улыбнулся чуть заметно Челнок.
Он понял спокойствие и покладистость Степана по-своему. В критической ситуации люди на многое начинают смотреть иначе.
— Ладно, — Степан потянулся. — Пойду по дому пошляюсь, клопов погоняю. Хоть какое-то развлечение. Да, слушай, ствол у тебя есть?
— А ты не видишь? — Челнок хлопнул ладонью по кожуху автомата.
— Не, не этот. Пистолет есть? Для меня.
— А где ты тут печку нашел? — усмехнулся Челнок, но полез за пазуху, выудил из наплечной кобуры «ТТ». — Ты волыну-то реально в руках держал раньше?
— А то нет?
— Ну, тогда бери, пользуй. Но если менты прорисуются — бросай на пол. А еще лучше — в окно. И в полную несознанку, как бы ни кололи. Ты про ствол этот знать ничего не знаешь и в глаза его реально никогда не видел. Признаешься — мало дадут, не признаешься — вообще ничего не дадут. Понял?
— Понял, не дурак, — Степан принял ствол, покрутил в руках, сунул за ремень, под куртку. — Не заметно?
— А какая разница? — искренне удивился Челнок. — Ты же не на прогулку с ним собираешься. — Он прищурился. — Слышь, малой, а ты часом не косяки ли пороть намылился, а? Что-то мне глаза твои не нравятся.
— Да ты чего? — искренне возмутился Степан. — Я что, совсем без понятий, что ли? На всю башку ушибленный?
— Ты смотри у меня, малой. Замечу чего — уши оторву. Имей в виду.
— Уже имею.
— Молодец. Шустро рубишь.
Челнок пошел к двери, на пороге повернулся, сказать чего-то хотел, да не сказал. Вышел.
Степан вышел следом, постоял, прислушался, откуда доносится стук Светланиных каблуков. Вроде со второго? Точно, со второго. Он быстро взбежал по лестнице, заглянул в одну комнатку, во вторую.
Светлана просто ходила, сложив руки на груди. Мотала круги, коротала время. Увидев пасынка, остановилась, взглянула удивленно.
— Степан?
— Тихо, — он прижал палец к губам. — У тебя лаве есть?
— Лаве?
— Ну, деньги есть у тебя?
— Есть, — Светлана сняла с плеча сумочку. Но смотрела непонимающе. — Что-нибудь случилось?
— Да ничего не случилось. Нормально все.
— Сколько тебе нужно?
— Баксов триста. Лучше, если больше.
— Сейчас посмотрю. По-моему, есть у меня… А зачем тебе, ты можешь сказать?
Она выудила из сумочки красивый кожаный бумажник, открыла, достала несколько стодолларовых купюр, тоненькую стопочку пятисотрублевок. Среди них затесалось несколько сотенных и даже пара полтинников. Степан выхватил из ее рук деньги, сложил, запихнул в карман джинсов.
— Постой, — встревожилась Светлана. — Ты что задумал?
— Тихо, — прошипел страшно Степан. Рванул из-за пояса пистолет. — Блин, заорешь
— Степка, ты с ума сошел! Отдай пистолет!
— Да иди ты, — Степан попятился к выходу, держа Светлану на мушке. — Шалава…
— Идиот, — вдруг резко сказала она. — Придурок малолетний. Засранец дешевый. Эгоист. Ни о ком не думаешь, кроме себя. Ну ладно, на меня тебе плевать. Пусть. Но ты же отца подставишь, дебил. Людей его подставишь, себя подставишь!
Степан нырнул в коридор, в два прыжка оказался у лестницы, скатился по ступеням. Челнок уже стоял, повернувшись полубоком, вскинув автомат к плечу. Увидев Степана, сплюнул.
— Бес оглашенный. Я же тебя чуть не завалил. Ты куда так вваливаешь-то, малой?
— Брат, подперло! — заорал Степан, прыгая по грядкам, как австралийский кенгуру.
— А-а, — понимающе мотнул головой Челнок и засмеялся. — Небось молоко-то с огурцами трескал? Смотри ствол в парашу не урони! Сам доставать полезешь!
И в эту секунду на крыльцо выбежала Светлана.
— Остановите его кто-нибудь! — крикнула она. — Степка, стой!
Челнок прищурился. Он сразу все понял, скинул автомат, сунул его Светлане.
— Держи! Не дай божок, срисует кто. Вот баклан, — досадливо бормотнул он, скатываясь с крыльца. — А ну, стоять, малой!!! — гаркнул уже на бегу. — Стоять, тебе говорят!
А Степан летел к забору, сгнившему, почти завалившемуся на пашню штакетнику, оскальзываясь в грязи, чувствуя, как кровь приливает к ушам и те становятся огромными, будто японские зонтики. Штакетник придвигался рывками. Десять шагов, а потом сразу три, потом один. Степан ухватился за край, не прыгнул — толкнул. Заборчик повалился хлипко, как раненый солдат-новобранец.
Степан ломанулся через поле, путаясь в гниющей картофельной ботве, к лесу. Челнок бежал за ним.
— Стой, малой! Все равно догоню!
— Запаришься! — выдавил на выдохе Степан.
Степан не думал о том, что будет. Он думал о том, что есть. Ирина поехала к нему в институт, даже не спросив, что случилось. А этим… Этим плевать на всех, кроме себя. Вообще на всех. А Степану — нет. И даже если она потом захочет уйти, он обязан ее выручить. Хотя бы потому, что утром она выручила его.
Степан прибавил шаг. Словно бы второе дыхание открылось. Бежать стало легче. Не догонит его Челнок. Ни за что не догонит. Потому что он за себя. А Степан — за Ирину.
— Г…нюк! — процедил Челнок зло.
— Дыхалку побереги!
— Я тебе уши оторву!
— Догони сначала!
Степан достиг опушки секунд на пятнадцать раньше, нырнул в кусты, плюхнулся на сырую траву за трухлявым стволом поваленного дерева. Он видел, как Челнок вошел в лес, остановился, согнувшись пополам, оглядываясь и переводя дух.