Шрифт:
– И жили они долго и счастливо, – дочитала мама сказку на ночь своей дочери, – на сегодня все!
Мама закрыла книгу. Поправила плед на кровати девочки.
– Я люблю тебя, моя малышка! Спокойной ночи, пусть тебе приснятся самые добрые сны, – Вика нежно провела пальчиком по носику доченьки.
И вдруг у девочки сверкнули огонечки в глазах. Которые совершенно не хотели ни спать, ни отпускать маму.
– Мама, а что такое любовь?
– Любовь?
– Лю. Бовь…? – хитро улыбнулась Полюшка, понимая, что ей удалось задержать маму еще на некоторое время.
– Любовь это… сила. Чтобы завтра обниматься, целоваться и отправиться в новое путешествие страны сказок нам нужна сила! И
Вика выключает свет, оставляя лишь ночник в бело-розовой комнате с рисунком плюшевых мишек на обоях, и мягкими игрушками, расставленными вдоль стены.
«Что такое любовь? Вопрос…!»
Она ступает босыми ногами по паркету, выходя из детской комнаты.
– Паркет – это любовь, – думает Вика.
Паркетный пол было ее давнее желание. Она рассказала мужу о нем, когда у них не было даже своего жилья. О каком паркете могла идти речь?! Но, увидев паркет в одном из журналов по дизайну, он ее тронул до глубины души. «Хочу!» проснулось в ней, хотя в ее жизни не было и намека на то, что это может быть у нее. Когда муж услышал о ее желании, она почувствовала, как он съежился внутри. Она сразу не поняла его реакции, но потом он ей признался:
– Я так тебя люблю, что хочу исполнить все твои желания. Но я не могу все и сразу. А у тебя желания, как из рога изобилия, так и сыпятся. И мне страшно. Что я могу тебе отказать. Я же мужчина. А мужчины не только не плачут, но им и не должно быть страшно.
И вот, паркет уже брошен к ее ногам. Квартира с ремонтом, где каждый уголок и деталь интерьера радует душу, а глядя из окна можно представить как здесь когда-то шагали Маяковский с своей Лилечкой и ее мужем, влюбленный Бунин, душевный Куприн, гениальный Чайковский в излюбленное место и другими писателями, художниками, поэтами, в гостиницу «Пале Рояль», а с балкона полукруглой формы можно часами рассматривать архитектурный ансамбль как полотна Айвазовского в Русском музее. Если быть чуточку внимательнее, можно почувствовать кожей то неземное вдохновение архитекторов, талант, искреннюю любовь к красоте, и человеческий труд, застывшие в камне на века. Природа же, рисовала на небе, неповторяющиеся шедевры вновь и вновь: яркий молодой рассвет, рисунок в бело-голубых тонах, и спокойный, умиротворяющий закат.
Муж исполнял ее мечты. И это про любовь.
«Ходить и чувствовать пол босиком – тоже любовь…»
Паркет сменился теплыми полами на кухне. Она взяла мягкую прихватку и достала из духовки горячий противень. Развернула пергамент и горячий пар поднялся вверх, комната начала заполняться ароматом пряной курочки. Проткнув вилкой в середине, заметив белый сок струйками стекающий с куры, Вика сделала надрез.
«Должно быть готово», – прищурив глаза, отметила она про себя.
Еще надрез и, подув, отправила тонкий парящий кусочек в рот.
«Вкусно. Как у мамы.»
Мама тоже про любовь.
Вика родилась в самой обычной семье, как сама считала. Папа ушел от них, когда Вике было пять лет, сестренке и того меньше. Он ушел и больше они его не видели. Мама о нем никогда не говорила, поэтому Вика практически не знала своего отца. Не знала, что существует отцовская любовь. И не знала того, что она этого не знала. Зато прекрасно понимала в детстве, что такое мамина любовь. Мамину любовь нужно было заслужить. Мама, по воспоминаниям и детскому восприятию Вики, очень много внимания уделяла младшей сестре. “Она маленькая еще! А ты что ведешь себя также? Ты уже большая! Тебе пример сестренке показывать надо и мне помогать, видишь, как мне тяжело?” – так говорила мама. И Вика это хорошо усвоила. Она теперь большая, она теперь пример. Нужно вести себя безукоризненно. Маминой любви и ласки все равно очень хотелось, несмотря на то, что «уже большая». Но послушная Вика даже думать себе об этом запрещала и стыдила, уже сама себя, за такие мысли. “Если я буду делать все идеально, то я получу заслуженное “молодец” от мамы!”. И это было настоящее блаженство понимать, что мама любит тебя. В этом слове “молодец” было все: любовь, признание,
Но Вика никогда не думала, что у нее было какое-то неправильное детство. Все, что было – было нормой. Откуда маленькой Вике знать, что такое усталость? Она бегала как заведенная, была очень увлечена детскими играми с друзьями. В воскресенья долго не спала, бежала включать первый канал, где ровно в десять часов начинались мультики Дисней1. Русалочка Ариэль с большими зелеными глазами и роскошными рыжими волосами, ей нравилась больше всего. Маленькая Вика хотела быть такой же красивой и доброй, она верила, что тогда ее будут любить все: друзья, мудрый король-отец и конечно же… Принц!
Иногда по выходным они всей своей семьей уезжали в гости к родственникам. Вика очень любила ездить в гости, потому что в гостях всегда были конфеты. Дома же конфеты были редко – один раз в месяц, когда мама получала зарплату и всегда приносила много вкусностей, чтобы побаловать своих девочек. Это был очень радостный день! Да, это был именно день. Потому что на второй день мало что оставалось. Мама еще всегда говорила:
– Доченьки, ешьте досыта!
И Вика ела. И это было про большую мамину любовь.
Она накрывает полотенцем противень, потому что так всегда делала мама. Щелкает чайник. Чайник загорается синей подсветкой и тихонечко начинает шипеть. В верхнем ящике Вика находит сушеную мяту, которую мама передала со своего небольшого огорода, про которую Вика забыла, но внезапно ей захотелось именно этого чая, который делала еще мама мамы. Пузырьки в воде начинают свою игру – друг за другом прыгать вверх. Из морозилки Вика достает замороженную клубнику из того же маминого сада. Неяркий аромат мерзлой клубники навевает вкусные воспоминания из детства, как они собирали и ели клубнику прямо с грядки. Голубые пузырьки к этому времени увеличились в размерах и забурлили, раскачивая чайник из стороны в сторону. Щелк! Подсветка исчезла. И накал страстей стал утихать. Вика залила в френч-пресс горячую воду и сухие листочки мяты с замороженными ягодами стали танцевать свой танец.
Пара-рара-рам та дам тадам…
И новая волна воспоминаний набежала на предыдущую. Вика вспомнила свой одиннадцатый класс, репетицию вальса на последний звонок. Ей в пары достался высокий блондин. Единственный, кто подходил по росту Вике с ее метр семьдесят пять. Да, она была выше всех девочек и многих мальчиков в классе, и ужасно стеснялась своего высокого роста! В ее мечтах, она не достигала идеала женской красоты, а очарования, хрупкости, нежности тургеневских барышень, которых так стремились защищать и оберегать настоящие мужчины, сложно заметить у себя самой. На самом же деле, Вика была очаровательной в своих распахнутых настежь глазах цвета гречишного меда, аккуратненьким носиком, тонкими губами и упругими кудряшками каштановых волос. Она была доброй, открытой, очень любознательной, ей очень нравилось дружить. Но наступал непростой период для всех подростков, сложным он был и для Вики. Справляться со своей бурей непонятных чувств и эмоций, которые как из неоткуда начали плясать из-за естественного взрыва гормонов. Так еще и эта игра среди ровесников – кто лучше, кто сильнее, круче. Приходилось одной воевать на всех фронтах одновременно. Учителя наступали и боролись за учебу и поведение, родители – за экзамены и поступление в университет, а все мысли детей только про одно… Про любовь. И в разгар подготовки к экзаменам под лозунги: «покажите на что вы способны», «чему научились», «от результатов ЕГЭ зависит вся ваша жизнь!», появился он. Рома. Из параллельного 11«Б» класса. Она видела этого парня раньше, но никогда не разговаривала с ним, и знала, что он живет не рядом со школой как большинство ребят, а ездил две остановки с улицы Мичурина.