Призрак
Шрифт:
Вместо ее любимого стоял какой-то человек, закутанный в белую, пропахшую нафталином простыню.
— Ааааа, ууууу!
У белой простыни, кажется, нет и лица, во всяком случае, там можно было разглядеть только черную пустоту.
И из этой простыни раздался голос:
— Не бойся, дорогая. Это я, Хасан...
Голос был знакомый. Женщина немного успокоилась. Но крикнула еще раз:
— Ааааа, ууууу! На этот раз для того, чтобы напугать мужчину.
— Не бойся, моя единственная... —
Хасан протянул ей цветы. Женщина в растерянности постояла немного, затем, улыбнувшись одними уголками губ, поставила цветы в вазу.
Однако розы не очень-то были хороши'. Они были все измяты и производили вид весьма потасканный. Мужчина заключил Сакину в свои объятия. Женщина поласкалась немного и оттолкнула его в сторону. От Хасана так и несло нафталином.
— Иди, помойся, — сказала женщина, мило улыбнувшись. — Чем-то пахнет от тебя.
И, увидев выражение его лица, громко засмеялась. Желая поскорее избавиться он щекотливого положения, Хасан направился в ванную.
— Скажи, что случилось?
— Выйду расскажу.
Однако Сакина загородила ему дорогу:
— Прямо сейчас рассказывай. Что случилось?
Хасан не знал, что и сказать. Он стоял, уставившись в одну точку, как школьник, не выучивший урока. Сакина опять рассмеялась.
— Одежда твоя где?
Хасан начал заикаться, краснеть. От одного воспоминания о Призраке его кинуло в дрожь.
— Отдал какому-то нищему... — еле выдавил он. — Да, отдал нищему.
— И телефон тоже?
Сам того не замечая, Хасан изо всех сил кивнул головой.
— И деньги?
Хасан опять кивнул. Потом стеснительно добавил:
— Да... Все отдал... В карманах ушло...
Женщина конечно же догадалась об ограблении, но решила не показывать виду.
— Никому ничего не давай, — сказала она тоном матери, отчитывающей сына-озорника. — Не раздавай свое добро чужим людям.
Хасан слушал ее, кивая головой в знак согласия. И повторял за ней: «Никому не дам. Не буду раздавать свое добро чужим людям». Весь вид его выражал полное послушание. Тем не менее упавшим голосом он попытался возразить:
— Пожалел я его... Очень уж вид у него жалкий был... Я о призраке... о нищем говорю. Пожалел я...
— Мне их тоже жалко, — сказала жестко Сакина. Но я никому не даю. И ты тоже не давай.
Хасан кивнул.
— Для дома надо, ты же сам видишь, как тут у меня... Ничего путного нет. Чем нищим раздавать, лучше бы мне помог.
Хасан оживился:
— Конечно, помогу, — вскликнул он в каком-то страстном порыве. — Коль пожелаешь, завтра же евроремонт сделаю...
Женщина широко улыбнулась. Посмотрела с восхищением на мужчину.
— А если
Хасан тоже улыбнулся. Хотел было даже кинуться в объятья любимой, но о спохватившись, пошел в ванную.
— Хорошо что хоть ты есть у меня, моя единственная! — умилился он. — Люблю я тебя.
Внезапно зазвонил телефон. Сакина подбежала к аппарату и подняла трубку. Хасан, насторожившись, застыл в дверях ванной.
— Я вас слушаю, — сказала Сакина. И вдруг лицо ее исказилось, побледнело. — О, Аллах! — в ужасе воскликнула она.
Обеспокоенный Хасан подошел к ней:
— Кто это там?
Женщина не ответила. Хасан нажал на аппарате какую-то кнопку. По всей квартире раздался голос звонившего. Хасану он показался чем-то знакомым. «Где я его слышал?» — подумал он. Но вспомнить не смог. «Показалось...» — решил Хасан.
— Сакина, говорю, Сакина! Почему не отвечаешь? Что случилось? — добивался голос.
— Ты... Ты откуда... Откуда звонишь?
— Из будки. Да, ладно, не мучайся. Приду, все объясню.
— Боже... Разве оттуда возвращаются? — прошептала она еле слышно.
— Ошибка вышла, Сакина... — сказал с запинкой голос — ошибка...
— Подожди, кто же ты?.. Зачем эти шутки? Разве можно так шутить? — Сакина была готова вот-вот зарыдать.
— Я не шучу, Сакина. — голос дрогнул. — Не шучу. Я — Закирзян.
У Сакины задрожали губы.
— Мы же Закирзяна уже похоронили, — пролепетала она, моргая глазами. Я вся в горе. Не делайте больше так, пожалуйста.
Она нажала на кнопку. Послышались гудки отбоя.
— Вот нахал! Попадись он мне в руки! — запетушился Хасан, — Я ему покажу...
Телефон снова зазвонил. Сакина нажала кнопку.
— Сакина, это опять я. Закирзяна, ты говоришь, похоронили?
— Да, три дня назад.
— Этого не может быть.
Сакина загрустила:
— Очень даже может быть.
Голос на том конце, похоже, растерялся:
— Подожди... А кто же я тогда?
— Пить надо меньше! — взорвалась Сакина, — чтобы головы не терять...
И отключила телефон.
— Что за псих это был?
— А голос ведь действительно похож, — засомневалась Сакина. — Не звонил же он из могилы...
Воцарилась тишина. Тяжелая.
— А ведь он и прийти может, — задумалась Сакина.
— Пусть только придет! На куски порву!
— Женщина бросила на него ласковый взгляд.
— Нет, дорогой. Не пойдет. Схоронили только три дня назад. Что подумают, если увидят нас вдвоем.
Замолчали. В душе у обоих возникла какая-то тяжесть.