Призрак Сети
Шрифт:
Однако сейчас было некогда думать о том, как очистить свое имя от позора. Илью ждали куда большие неприятности, если не рассказать Балашовой, что Серега никогда не был ни Робин Гудом, ни Отелло и причина его перехода в новую школу самая обыденная: переезд на новую квартиру. Серега мог появиться в любую минуту, поэтому времени оставалось в обрез. Илья понял, что Настя не отлипнет от девчонок и шансов поговорить с глазу на глаз нет. Он, скрепя сердце, обратился к ней:
– Балашова, можно тебя на минутку. Я хотел с тобой поговорить.
– Нам не о чем разговаривать, -
– Пожалуйста. Это важно.
– Говори при всех. В компании секретов нет.
– Нет, я должен сказать это лично тебе, - настаивал Илья. Он не собирался устраивать публичное покаяние.
– В любви, что ли, признаться хочешь?
– съязвила Настя.
– Я к тебе серьезно, а ты… - с укором произнес Илья.
– Хорошо, давай выйдем, - согласилась девочка.
Она бросила взгляд на ребят, будто заручаясь их поддержкой, и пошла за Ильей. Как только они вышли из класса, Люся Приходько заговорщически произнесла:
– Видели? Все сходится. Один на один работает. Наркоманы всегда так втягивают людей.
– Вы что, совсем дуры? Стал бы торговец наркотой в первый же день в школе светиться! Тоже мне, нашли наркодилера, - усмехнулся рассудительный Паша Бойко.
– Ты что? Я собственными ушами слышала, что его за это из школы исключили, - с жаром заверила Люся Приходько.
– Он сам признался, что наркоман и наркотиками приторговывает. У него мать целыми днями бьется в истерике, он так и сказал. Наверно, бедняжка уже потеряла всякую надежду вылечить сына.
– Ты, Бойко, помолчал бы, если не знаешь, - поддержали Люсю девчонки.
Накануне Приходько полдня просидела на телефоне, и к вечеру вся прекрасная половина класса была в курсе, что Кречетов - фрукт почище Бережного.
– Интересно, почему он выбрал Балашову?
– задумчиво произнесла Люся.
– А тебе завидно?
– засмеялся Паша.
– Вот еще, - фыркнула девчонка.
Настя и сама сгорала от любопытства, о чем ей хотел поведать Кречетов. До сих пор ей не приходилось иметь дело с наркоманами, однако теперь, когда она знала, кто такой Илья, Настя «безошибочно» заметила в его внешности губительные признаки употребления зелья. Даже худоба Ильи приобретала в ее глазах зловещий, болезненный оттенок.
Оставшись с Балашовой один на один, Илья не стал тянуть резину и сразу выпалил то, что его мучило:
– Я хотел тебе сказать про Серегу Бережного. Он никакой не уголовник, и из школы его не выгоняли. Его родители квартиру поменяли, и они переехали в наш район. Я пошутил про то, что он парня зарезал.
– Так ты еще и шутник?
– Настя не удержалась от ехидства и презрительно добавила: - Дурацкие у тебя шуточки.
– Согласен. Только ты Сереге не говори, что я тебе сказал.
– У меня вообще нет желания разговаривать ни с ним, ни тем более с тобой, - передернула плечами Настя, а про себя подумала: «Сразу видно - одного поля ягода. Ишь как дружка выгораживает».
Между тем Илья по-своему понял ее презрительную усмешку. Он был уверен, что Настя намекает на его вчерашнее малодушие. Пора
– Знаешь, я свалял дурака, но больше не буду.
– Все так говорят, но от этого так просто не избавишься, - покачала головой Настя.
В ее словах сквозила горькая правда. Сколько раз Илья ругал себя за трусость и давал слово преодолеть страх, но в нужный момент решимость всегда покидала его. Надо же было такому случиться, чтобы в новой школе в первый же день узнали о его позорной слабости.
– У каждого есть недостатки. Я и рад бы исправиться. Но я же не виноват, - оправдывался Илья.
– А кто же виноват, если не ты? Недостаток недостатку рознь. Если бы у тебя была сила воли, ты бы сумел себя одолеть. И запомни, если ты в нашей школе продолжишь те же штучки, за которые тебя выгнали из прежней, то тебе не поздоровится. Только попробуй. Я скажу Максу, он так тебя вздует, что твой дружок не поможет.
Настя повернулась и пошла в класс. Судя по ее словам, здесь и без его признания уже разобрались, что из школы выгнали не Серегу, а его. Непонятно только, за что они все так окрысились? Что плохого в том, что он любит пошутить?
«С чувством юмора у аборигенов явный напряг», - подумал он, а вслух сказал:
– Между прочим, в той школе ребятам даже нравилось.
– Не сомневаюсь. Подонок, - бросила она и исчезла за дверью кабинета.
Илья стоял, как оплеванный, и недоуменно хлопал глазами. Мама была права, утвердиться в новой школе оказалось труднее, чем он предполагал. Хорошо, что он не одинок. Он подождал Серегу, и они зашли в кабинет вместе.
Нынешний день прошел еще хуже вчерашнего. Правда, никто не приставал и не нарывался на ссору, но от этого было не легче. Класс объявил новичкам бойкот. С ними никто не разговаривал. Их сторонились, как прокаженных.
– Совсем рехнулись. Сами же вчера нарвались, а теперь разобиделись, - возмущался Серега.
Он легко сходился с людьми и не предполагал, что в новой школе подружиться с одноклассниками станет для него проблемой. Он попытался загладить вчерашнюю ссору, но его благие намерения натолкнулись на глухую стену. Оставалось благодарить судьбу за то, что есть хотя бы Илья. Конечно, друг он ситцевый, если при первой же опасности ныряет в кусты, но все равно лучше он, чем никого. К тому же у Ильи имелись свои достоинства. Он был мастер по части шуток.
Серега улыбнулся, вспомнив, как здорово Илья разыграл его, будто он наркодилер. Он это так натурально представил, что любой бы купился на эту удочку. Серега и сам любил розыгрыши, только ему в голову ничего толкового не приходило.
Дни тянулись уныло и монотонно. Оставив попытки найти общий язык с одноклассниками, Илья с Серегой довольствовались обществом друг друга. Однако их зарождающейся дружбе было суждено пройти суровое испытание.
В то время как весь класс бойкотировал «малолетних преступников», нашелся один человек, который вопреки всем слухам, а может быть, благодаря им, смотрел на Серегу с обожанием.