Чтение онлайн

Наконец он добрался до ее частного салона в Гранд Отеле и начал разбрасывать банкноты достоинством в 1000 франков по всему полу. Несмотря на ее протесты, он не прекратил этого делать, пока не вылетел как ураган из ее апартаментов. Затем она, наконец, пересчитала все деньги, разбросанные на персидском ковре – всего он оставил 100 000 франков или 20 000 $. Меня проинформировали, что эта сумма хранится сейчас в банке Ротшильда на улице Лафитт, а вся оборона певицы пала. Она согласилась приехать. В конце концов, она когда-то была женой австралийского фермера, и уж точно знает, что почем.

Даже если кроме этого никаких других новостей не

было бы, их и так вполне хватило на то, чтобы вызвать массовый инфаркт на Бродвее и 39-й улице, где господствует мистер Конрид. Но есть еще новости. Так как мистер Хаммерштейн пригласил никого иного, как Алессандро Бончи, – единственного возможного соперника в мастерстве и славе уже бессмертному Энрико Карузо, – для исполнения ведущей теноровой арии на торжественном открытии 3 декабря. Помимо синьора Бончи участие примут такие великие имена, как Амадео Басси и Чарльз Дэлморс, баритоны Марио Анкона и Морис Рено, и прекрасное сопрано, Эмма Калве.

Этого единственного факта уже хватило бы, чтобы поставить весь Нью-Йорк на уши. Но здесь кроется даже нечто большее. Длинные языки уже давно чесали о том, что даже состояния мистера Хаммерштейна не хватило бы на эту поразительную экстравагантность. Должно быть, за ним стоит некий тайный Крёз, руководящий всем, дергающий за веревочки и по необходимости оплачивающий счета. Но кто этой невидимый плательщик, этот призрак Манхэттена? Кто бы он ни был, он точно превзошел сам себя в свой попытках избаловать нас. Потому что существует лишь одно имя, которое действует на Нелли Мелбу, как красная тряпка на быка – имя ее единственной соперницы, более молодой и изумительно красивой французской аристократки Кристины де Шаньи, известной в Италии как La Divina.

Что, я кажется, слышу ваши крики «не может быть, чтоб и она приехала»? Но она приедет. И здесь-то и кроется тайна, даже две.

Первая заключается в том, что как и Нелли Мелба, La Divina всегда отказывалась пересекать Атлантику, считая, что подобный переезд займет слишком много времени и причинит слишком много неудобства. Именно по этой причине Метрополитен Опера никогда не удостаивалась их присутствием. При этом ясно, что если Нелли была соблазнена астрономической суммой денег, которую ей предоставил мистер Хаммерштейн, то виконтесса де Шаньи известна своим полным равнодушием к приманке в виде кучи долларов – независимо от суммы.

Если долларовой поток был решающим аргументом для австралийской дивы, какой же аргумент убедил французскую аристократку? Этого мы просто не знаем – пока.

Вторая тайна заключается в неожиданной смене репертуара новой Манхэттенской Оперы. До своего отъезда в Париж с миссией к самой известной в мире оперной диве, мистер Хаммерштейн объявил, что по случаю торжественного открытия 3 декабря будет даваться опера Беллини «Пуритане».

Возведение декораций уже началось, программки – отправлены в печать. Но я слышал, что этот невидимый некто настоял на перемене. «Пуритане» сняты с программы. Вместо нее Опера откроется с представления совершенной новой оперы неизвестного и даже анонимного композитора. Это чудовищный риск, в высшей степени беспрецедентный. Все это слишком невероятно.

Кто же из этих двух примадонн получит главную партию в этой новой неизвестной опере? Обе они не могут выступать. Кто же приедет первой? Кто будет петь с Гонци к ярости другой театральной звезды, дирижера Клеофонте Кампанини?

Обе они не смогут. Как ответит Метрополитен Опера, с ее чрезвычайно сомнительным выбором оперы «Саломея» для открытия сезона? Что за название у этой новой, неведомой оперы, которой будут торжественно открывать Манхэттенскую Оперу? Будет ли это полным провалом?

В Нью-Йорке достаточно первоклассных отелей, позволяющих двум примадоннам не ютиться под одной крышей, но как же быть с пароходными рейсами? У Франции две звезды – La Savoie и La Lorraine. Примадоннам просто придется удовольствоваться каким-то одним океанским лайнером для каждой. О да, любители оперы, этой зимой стоит жить!

S S Lorraine, Лонг-Айленд Саунд, 28 ноября 1906

– И что у нас сегодня, юный Пьер? Латынь, я полагаю?

– Неужели это обязательно, отец Джо? Скоро мы прибудем в Нью-Йоркскую бухту. Капитан сказал это маме за завтраком.

– Но в настоящее время мы всё ещё проплываем вдоль Лонг-Айленда. Довольно унылое побережье, должен сказать. Тут не на что смотреть, кроме как на туманы и песок. Прекрасное время для того, чтобы убить время за чтением «Истории Галльских войн» Цезаря. Открой свою книгу на том месте, где мы остановились.

– А это важно, отец Джо?

– Да, это важно.

– А чем так уж важен тот факт, что Цезарь действительно захватил Англию?

– Ну, если бы ты был римским легионером, марширующим по неизвестной стране, полной дикарей, ты бы считал, что это важно. И если бы ты был древним бриттом и видел, как римские легионеры маршируют по Британскому берегу, ты бы тоже так думал.

– Но я не римский солдат и уж точно не древний бритт, я современный француз.

– Которому я обязан, – Господи, помоги нам, – дать хорошее образование: академическое и нравственное. Так что вернемся к первому нашествию Цезаря на остров, известный ему как Британния. Начинаем с верха страницы.

– Accidit ut eadem nocte luna esset plena.

– Хорошо. Переводите.

– Упала… nocte означает «ночь»… настала ночь?

– Нет, ночь не настала. Уже была ночь. Он смотрел в небо. Accidit по-английски означает «происходить» или «случаться». Начинай заново.

– В эту же самую ночь была полная луна?

– Именно. А теперь перефразируй это получше.

– Случилось так, что в эту же самую ночь было полнолуние.

– Вот так. Тебе повезло, что ты сейчас читаешь Цезаря. Он был солдатом и писал на ясном солдатском языке. Вот когда мы перейдём к Овидию, Горацию, Ювеналу и Вергилию – вот это будет серьёзная задачка для ума. Почему он употребил esset, а не erat?

– Сослагательное наклонение?

– Именно. Элемент сомнения. Возможно, что в ту ночь полнолуния могло и не быть, поэтому и сослагательное наклонение. Цезарю повезло с луной.

– Почему, отец Джо?

– Потому что, мальчик, он вторгся в чужую страну в полной темноте. Тогда не было никаких мощных прожекторов, не было маяков, чтобы держать корабли подальше от скал, а ему нужен был ровный пляж между утёсами, покрытый галькой, на который можно было бы высадиться. Поэтому лунный свет ему очень помог.