Чтение онлайн

Инспектор вновь посмотрел на типа у стойки. Хирург, отвернувшись, беседовал с приятелями.

— Вы всегда носите костюмы от Армани? Они вам очень идут. — Люси склонила голову набок, пододвинула к себе стакан с кока-колой и, нащупав губами соломинку, потянула прохладную коричневую жидкость.

Пришел бармен и поставил перед Мэнном порцию выпивки. Детектив пристально посмотрел на Люси. Эта женщина, казалось, постоянно вела какую-то игру. Кроме того, она отличалась несвойственными местным женщинам стойкостью и мужеством.

—

Нет, я далеко не всегда ношу одежду от Армани.

— Но уж если носите, то это настоящий Армани, а не жалкая гонконгская подделка. Я обратила внимание, что у вас много вещей из Милана и Парижа. Это правда? Когда мы с вами в последний раз встречались, на вас был костюм от Валентино. Очень дорогой и очень красивый.

Полицейский ухмыльнулся. Определенно робкой эту женщину не назовешь. И она в состоянии позаботиться не только о себе, но и о своих близких. Типичная гонконгская крутая бабенка. Собственно, в этой среде других и не встретишь, так как слабачкам здесь нет места.

Мэнн положил на стол атташе-кейс и открыл.

— Похоже, Люси, у вас отличная память. Странно в таком случае, что вы не помните этого… — Он выложил перед ней несколько фотографий с увеличенным изображением татуировки на торсе Зоей. — Узнаете?

Ка-Мей бросила скользящий взгляд на снимки:

— Не узнаю.

— Вы никогда не видели татуировку у Зоей Сикорски?

— Так это Зося? — У девушки отвисла челюсть.

— То, что от нее осталось… Значит, утверждаете, что не видели ранее этого изображения?

— Я знала, что у нее есть татуировка, но никогда ее не видела. Зося была такая застенчивая девушка…

Как же, держи карман шире, подумал Мэнн.

— Кроме того, вы дали описания внешности других девушек, обитавших у вас в апартаментах… Спасибо, конечно, но чрезмерно подробными их также не назовешь, не правда ли? А мне-то казалось, вы должны хорошо помнить своих квартиранток, тем более что давно работаете с иностранками и наверняка усвоили особенности их поведения и привычки. Неужели так мало знаете о них, как утверждаете? — Он поиграл перед носом Люси копией ее письменного заявления.

Та пожала плечами.

— Когда я только начала приглашать к себе этих гвейло… иностранных квартиранток, мне действительно хотелось поближе познакомиться с ними и лучше узнать их. Но они редко бывали дома, приходили и уходили в неурочное время, съезжали без предупреждения, и вскоре я отказалась от мысли сблизиться с ними. Кроме того, они держались обособленно и большого желания откровенничать со мной не демонстрировали. Так им больше нравилось. И мне не хотелось проявлять в этом вопросе настойчивость.

Как же, держи карман шире, второй раз подумал Мэнн. Что-то мне не верится, чтобы тебе не хотелось узнать их подноготную. Обычно женщины на все идут, чтобы выведать секреты подруг и знакомых. Оттого-то из женщин и получаются такие хорошие детективы, когда они идут

работать в полицию.

— Ладно. На этом пока и закончим. Но если вам вдруг вспомнятся чья-то татуировка, родимое пятно или, не дай Бог, стеклянный глаз или деревянная нога, вы дадите мне знать?

— Разумеется, инспектор. Немедленно.

— И еще одно, Люси… — Детектив наклонился поближе и, поддев пальцем за подбородок, приподнял ее лицо. — Если вы что-то скрываете, пытаетесь прикрыть кого-то, с тем чтобы этот человек избегнул нашего внимания, вы можете оказаться в очень неприятном положении. Даже не представляете, насколько неприятном…

Та, однако, смекнула, что полицейский блефует, и дала единственно возможный ответ.

— Я отлично все это понимаю, инспектор, — кротко ответила она, после чего, нащупав губами соломинку, потянула кока-колу.

Мэнн вновь бросил взгляд в сторону бара — но хирург уже ушел.

Инспектор вернулся на остров не на пароме, а на поезде ЭЖД — эстакадной железной дороги. Эти поезда куда быстрее парома, и путешествие с полным на то основанием можно назвать освежающим. Не то что езда в лондонском или парижском метро, где постоянные погружения во тьму рождают депрессивное чувство, могущее заставить иного уставшего от жизни или отчаявшегося субъекта броситься под колеса. В Гонконге ты не только спасаешься в таком поезде от инфернального шума, жары и надоедливой толпы, но испытываешь чувство комфорта и приятной расслабленности благодаря искусственной прохладе кондиционеров, удобным сиденьям, белоснежным стенам вагонов, широким проходам между креслами и малому числу пассажиров. Если не считать дороговизны, скоростные эстакадные электропоезда истинное благословение…

Выйдя из поезда в Ванчае, Мэнн пересек Джонсон-роуд и направился в бар «Бонд».

— Как дела, Сэм? Как бизнес? Клиентов сегодня много?

— У нас все хорошо, сэр. А у вас? Трупов сегодня много? — вопросом на вопрос ответил Сэм, скаля в улыбке зубы.

— Что, прошел уже слушок? Хотя такие новости распространяются быстро… Отвечая на твой вопрос, Сэм, скажу, что трупов мы обнаружили вполне достаточно для того, чтобы у меня не было ни минуты покоя. Но все равно спасибо, что поинтересовался. Кстати, Ким сегодня работает? — осведомился он, входя в помещение.

— Ким ушла, инспектор.

— Ушла? Куда же это?

— Сказала, что нашла работенку получше. Сегодня от нас отчалила. А перед уходом дала мне это. Взгляните… — Он вытянул руку, на которой под алым обшлагом атласного рукава сверкал инкрустированный фальшивыми бриллиантами поддельный «Ролекс». — Отличные часы. И время показывают секунда в секунду.

— Очень красиво… Так куда, говоришь, она ушла?

— Извините, инспектор, деталей не знаю. Ничего на этот счет она не сказала.