Чтение онлайн

– А тебе разве не нравится?
– шепчу, наклоняясь так близко, что наши губы почти соприкасаются.

– Нравится, - хрипло отвечает Макс.
– Очень. Но предупреждаю: долго я так не продержусь.

Его руки скользят по моим бёдрам, пальцы впиваются в кожу, будто он всё-таки хочет перехватить инициативу. Но я мягко прижимаю его запястья к кровати, удерживая на месте.

Медленно опускаюсь на него, чувствуя, как он входит в меня — плавно, глубоко, заполняя целиком.

Замираю на мгновение, запрокидываю голову, впитывая это ощущение: его тепло, его силу, нашу связь, ставшую осязаемой.

Макс не выдерживает — отпускает мои запястья и тут же обхватывает меня за талию, помогая двигаться. Его пальцы впиваются в кожу, направляя ритм, но я всё равно остаюсь той, кто задаёт темп.

– Ты невероятна, - шепчет, глядя мне в глаза.
– Просто… невероятна.

Я наклоняюсь, касаюсь губами его лба, потом щеки, потом губ. Целую жадно, отчаянно, отдавая ему всё, что накопилось внутри: и страх, и надежду, и ту самую любовь, которую так долго пыталась отрицать.

Наши движения становятся быстрее, резче, дыхание — прерывистым. Я чувствую, как напряжение внутри нарастает, как приближается кульминация, и крепче сжимаю его плечи. Макс глухо стонет, запрокидывает голову, его пальцы на моей талии дрожат.

В его глазах — буря: страсть, нежность, обожание. И в этот момент, когда мир вокруг растворяется, остаётся только это соединение, эта связь, эта правда, которую больше не нужно скрывать.

Мы достигаем пика одновременно — он выгибается подо мной, пульсируя внутри горячим семенем, я замираю на мгновение, а потом обессиленно опускаюсь ему на грудь. Его руки тут же обвивают меня, прижимают к себе так крепко, будто он боится, что я исчезну.

Дыхание постепенно выравнивается. Макс проводит ладонью по моей спине, целует в макушку.

– Уль, я не хочу тебя терять. С тобой я чувствую себя по-настоящему счастливым.
– Шепчет, переваливая меня к себе под бок.

– К чему страх?
– Улыбаюсь, целуя его в плечо.
– Ты не потеряешь меня. Я... Я люблю тебя.

– Я рад... Рад, что ты призналась мне...и...себе. Но... Я потеряю. Потеряю тебя.

– Что...?
– Внутри мгновенно холодеет. Холодеет до такой степени, что становится сложно дышать.

– Нам придётся расстаться. Нам нужно расстаться.
– Выдыхает.

– Что?
– На глаза наворачиваются слёзы.
– Почему ты так говоришь?

– Твой отец.
– Признаётся с таким тоном, будто скидывает с плеч тяжеленный груз.
– Он приходил в СТО сегодня утром. С кучей охраны и пафосным видом.

– Похоже на него.
– Хмыкаю.

– Он сказал, что я должен бросить тебя. Дал мне три дня. Иначе... Дана никогда не поступит в нормальный университет, а папин автосервис... ему крышка.

–

Ох...
– Не знаю, что ему сказать.

– Нам придётся это сделать, мажорка. Я люблю тебя. Но я не могу поставить будущее своих родных ниже своих желаний и целей. Во всяком случае, на время. Пока я не встану на ноги.

– У меня есть идея получше.
– Я поднимаюсь на локте, расплываясь в улыбке.
– Мы сделаем вид, что расстались. Я перееду домой, раскаюсь, поплачу, какая я была дура, что их не послушала, что ты меня бросил. И мы...

– Будем встречаться тайно.
– Заканчивает за меня.
– Как же хорошо, что я тебе всё рассказал.
– Наваливается сверху, начиная целовать меня.

– А были другие варианты?
– Смеюсь, от щекотки, которая настигла внезапно.

– Нет, конечно же, нет.

Глава 29. Театр одного актёра

Ульяна.

Ворота разъезжаются, и я переступаю границу родительской территории, таща за собой тяжёлый чемодан. Снятую наличку я оставила у Макса. На всякий случай.

Воздух здесь кажется другим — более тяжёлым, пропитанным воспоминаниями, которые я так старалась забыть. Каждый шаг по знакомой дорожке к дому отдаётся эхом в груди: вот клумба с розами, которые мама высаживала каждую весну; вот ступенька, на которой я сломала каблук в десятом классе; вот окно моей комнаты — зашторенное, будто меня здесь никогда и не было.

Я специально подобрала время, когда они оба будут дома, чтобы разыграть свой спектакль. Важно разобраться сразу с ними обоими, чтобы не играть в театр два раза.

Возле двери я останавливаюсь и несколько раз вдыхаю. Настраиваюсь на ритм истерики. Вспоминаю всё, что меня ранит. Истории из жизни, фильмы, прозвища, которые мне давали в школе. И только убедившись, что слёз хватит на добрых пятнадцать минут, вхожу в дом.

Родители, как и полагается в это время, вместе обедают в столовой, и именно это место становится моей сценой.

– Вы были правы...
– Реву, как белуга, бросая на входе в столовую свой чемодан.
– Он... Он бросил меня. Бросил.
– Внутри улыбаюсь, вспоминая, как мы с Максом вчера придумывали мне речь.
– Просто выгнал из дома и ничего не объяснил. Простите меня... Простите...

Мама вскакивает из-за стола, роняя салфетку. Её лицо мгновенно бледнеет, глаза наполняются слезами. Она бросается ко мне, обнимает, прижимает мою голову к груди.

– Доченька… - шепчет, гладя меня по волосам.
– Ну как же так… Как он мог?

Её мне жаль. Она правда желает мне счастья. И я уверена, что не против Макса. Но я не могу сказать ей, что это всё ложь для отца, и на самом деле никто меня не бросал. Отец поступил ничтожно, шантажировав Максима, но ослушаться у него пока нет выбора.